Полуночный комендантский час

— Иди, — рычу я ей в лицо. — Иди и плати, и это не перейдёт в худшее. Я знаю, как сделать тебе больно, не прикасаясь к тебе.

Майло разворачивает её обратно, проталкивая головой вперёд через дверь. Он крепко держит её, пока она спотыкается по лестнице, по другому коридору и в комнату.

Другие ждут нас, и как только она замечает, что нас семеро, а не четверо, она останавливается.

Двое других мужчин ждут в комнате, и молодая женщина стоит у задней стены. Рядом с бильярдным столом.

Она наклоняет голову, разглядывая Лив.

Миниатюрная, блондинка, голубые глаза... Прямо как Клэй.

Подойдя, она мягко улыбается, её длинные гладкие волосы немного падают на левый глаз, а полные красные губы открываются в улыбке, обнажая идеальные белые зубы. Она одета консервативно — в обтягивающие чёрные брюки и обтягивающую чёрную футболку с коротким рукавом, и я думаю, она не старше нас больше чем на год или два. Красивая, молодая, мягкая...

Но затем она опускает взгляд, замечая руки Лив за спиной. — Почему она связана? — спрашивает она.

Я подхожу к ней спереди и смотрю между двумя девушками. — Это Морган, — говорю я Лив, игнорируя её вопрос. — Твоя спутница.

Она просовывает палец под край трусиков Лив, но Лив от дёргивается. Выбросив ногу, она бьёт Морган в живот.

Та вскрикивает, отшатываясь, а Лив расставляет ноги, готовая.

— Какого чёрта? — выпаливает Морган, держась за живот и сверля меня взглядом. — Ты не сказал, что она не в настроении.

— Она в настроении.

Но она снова бросается к стене, хватая сумку и продолжая держаться за живот. Она марширует к двери. — Я не участвую в таком дерьме.

Чёрт возьми. Каждая мышца напрягается, я почти останавливаю её, но у неё есть сутенёр, который мне тоже не нужен на хвосте, чёрт возьми.

Лив держит голову высоко и по очереди смотрит в глаза каждому из нас. — Похоже, тебе придётся делать свою грязную работу самому, — говорит она мне, дёргая свои путы. — Давай. Кто первый? Это мой первый член, так что я бы предпочла маленький для начала. Майло?

Я качаю головой, пока на его лице появляется оскал.

— Давай, — дразнит она. — Срази меня наповал. Трахни меня так хорошо, чтобы я стала натуралкой.

Он подходит к ней и хватает её за волосы, швыряя на бильярдный стол. — Заткнись.

Она переворачивается, садясь, и по её сбитому дыханию я понимаю, что она напугана.

Но она и зла. — Давай, детка. — Её челюсть напрягается. — Давай. Покажи мне, что такое мужчина.

Он наклоняется, расстёгивая ремень и джинсы, и я выпрямляюсь.

Чёрт...

Слёзы собираются в её глазах. — Да, посмотри на эту штуку, — цедит она, кусая губу и глядя в его штаны. — Она становится больше, когда твердеет, да? Не могу дождаться, чтобы увидеть.

Он сжимает её горло. — Заткнись.

— О, давай, детка, — рычит она. — Хочешь почувствовать меня? А? Хочешь вставить мне? Хочешь показать, как это делается? Я знаю, ты сможешь. Я знаю.

Он толкает её обратно на стол, и я открываю рот, чтобы остановить его.

— Я не думаю, что ты сможешь, — стонет она, подзадоривая его. — Держу пари, твой член такой мягкий, как вялый извивающийся червяк. Тебе придётся развернуть меня, чтобы не смотреть мне в лицо. Так ведь, Каллум? — Она смотрит на меня, стоящего у двери. — Ты ведь тоже так будешь делать со мной? Развернёшь и воткнёшь этот жалкий обвисший придаток внутрь, притворяясь, что я — он. Притворяясь, что я...

Я бросаюсь на неё. — Заткнись!

Рука Майло с хлестом бьёт её по лицу, но это не стирает её улыбку.

— У меня дома пятеро таких ублюдков! — кричит она комнате. — Это всё, что у вас есть? А?

Я качаю головой, проводя рукой по волосам.

Я не хочу причинять ей боль. Я никогда не ненавидел Лив. Я хочу причинить боль ему!

Майло хватает её за колени и дёргает к краю стола.

— Какой же ты мужчина. — Она дрожит, но не перестаёт бороться. — Давай. Что ты сделаешь? А? Давай. Давай, детка. Сделай это. Срази меня наповал.

Господи, она заткнётся?

Он засовывает руку в джинсы, она смотрит. Я морщусь. Блядь.

— О, да, — говорит она, дыша так быстро. — Ещё, ещё. Давай, давай.

— Давай, Майло! — кричит Винсент, но его брови нахмурены от злости, и я вижу, как его лицо краснеет от напряжения.

Я не могу этого сделать...

— И это всё? — Она начинает смеяться. — Это происходит сейчас? Вот что я упускала? Он, блядь, не может встать.

Он толкает её вниз и сжимает горло, впиваясь пальцами.

— Это уже происходит? — тяжело дышит она. — Давай, детка. Изувечь меня! Давай!

— Чёрт возьми! — кричит он, отбрасывая её и засовывая свою хрень обратно в штаны. — Она не заткнётся.

Делейни протягивает ему рулон скотча. Нет...

Когда он откусывает полоску и подносит её к её рту, я делаю шаг, но она уже вскакивает. Схватив лампу над бильярдным столом, она дёргает её снова и снова, крича во весь голос. Как она освободилась?

Но я не делаю попыток остановить её.

Лампа падает прямо на голову Майло, и через мгновение она уже слетает со стола. Она бежит к ближайшей двери, ныряя в неё.

Я выдыхаю. Она тянула время этим маленьким представлением, каким-то образом ослабив повязку на запястьях достаточно, чтобы сбежать.

Раз, два...

— Чёрт возьми! — Майло держится за голову, пытаясь встать.

Три, четыре...

Мы помогаем ему подняться, он пытается выбежать за ней, но я крепко сжимаю его.

— Пошли! — кричит он.

Девять, десять...

Я отвожу его голову в сторону, проверяя, нет ли крови, будто мне не всё равно.

Одиннадцать, двенадцать...

Но он отталкивает меня, и мы все бежим за ней. У неё было время спрятаться.

Или хотя бы получить хорошую фору.

Они выбегают в дверь, мои шаги всего на долю медленнее, я держу остальных позади. Мы замечаем её, когда она выбегает в конце другого коридора, и Винсент бежит.

Он врезается во что-то на полу, и мы все падаем через стол, который она поставила на нашем пути.

Винсент ревёт.

— Блядь! — рычу я.

Мы пытаемся встать в темноте, перелезая друг через друга.

— Мы должны поймать её, пока она не вышла на газон, — выплёвывает Винсент.

— Забейте, — резко говорю я. — Пусть идёт.

— Ты серьёзно? — ворчит Майло. — Они нас за это жёстко достанут. Если я буду истекать кровью, то это того стоит!

— Мы всё равно не будем истекать кровью! — рявкаю я. — Она ничего не скажет. Слишком боится наших семей. Оставьте это.

Я хотел её согласия. Может быть, принуждения, но согласия.

Я не хочу этого.

Однако мой друг смеётся мне в лицо. — Да ни за что!

И он бежит, остальные за ним. — Майло! — кричу я.

Какого чёрта я наделал? Я пинаю стену, рыча.

Я грёбаный слабый кусок дерьма.

Но я бегу. Я топчу цементные полы, мчась за ним. Я обгоняю других парней, догоняя Майло, мы оба вываливаемся из двери на поле для гольфа.

Мы все останавливаемся, поднимая головы, и у меня сразу же падает желудок.

Лив стоит в тридцати ярдах, Клэй и несколько мужчин с ней.

О, чёрт.

Лив уже прикрыта фланелевой рубашкой, и я не знаю, все ли её братья здесь, но Даллас там. Я узнал бы силуэт Далласа где угодно.