Полуночный комендантский час

Они бегут к нам. Как, чёрт возьми, они узнали, что мы здесь? На ней не было умных часов. Я...

Делейни и двое его друзей разбегаются, их размытые движения краем глаза — они мчатся по полю, а остальные исчезают обратно в полевой домик.

Клэй держит нож.

Майло рычит, и я почти вздыхаю с облегчением, даже когда страх закручивается в животе.

Это может меня убить.

Они приближаются к нам, и Майло быстро возится с телефоном.

Прежде чем он успевает позвонить, Даллас выбивает телефон из его руки, а я просто жду своей очереди. Вытащив стул из маленького садового столика с закрытым зонтом, я сажусь и смотрю, как они сначала берутся за Майло.

Арми хватает его сзади, а Мейкон выбивает у него ноги из-под него. Он падает на колени, и я смотрю, но всё, что я действительно замечаю, — это Даллас, встающий позади меня. Я жду удара по голове или его руки на моём горле.

— Прекрати, — говорит Клэй Мейкону. — Ты попадёшь в беду. Я — нет.

Майло усмехается, глядя на неё и нож в её руке, но затем его лицо быстро меняется. Она поднимает лезвие к его лицу.

— Клэй, нет! — кричит он. — Ах!

Он морщится, когда она проводит лезвием по его щеке, от виска до уголка рта, и он действительно истекает кровью. Как он и сказал.

— Клэй... — задыхается Лив.

Майло дрожит, кровь капает с подбородка, Клэй приседает. Слёзы сжимают её горло.

— Теперь, когда пойдёшь на швы, — говорит она ему, — скажешь, что порезался, когда брился.

Я изучаю её. Теперь она ведёт себя как они.

Мейкон тоже смотрит на неё, почти с восхищением.

Я даже не думаю, что он вообще заметил меня в доме.

— Когда твои родители спросят, скажешь, что порезался, когда брился, — продолжает Клэй. — А когда следующая женщина в твоей жизни спросит о шраме, ты запомнишь, что если я хоть что-то узнаю о том, что ты сделал это с кем-то ещё, тебя не найдут с другим шрамом. Тебя вообще не найдут. — Затем она повышает голос и прижимает остриё к другой стороне его лица, пока Арми держит его. — Никогда больше не прикасайся к ней! Ни одним пальцем!

— Хорошо! Хорошо! — умоляет Майло. — Хорошо...

Арми отпускает Майло, он падает на землю и хватается за окровавленную щёку, а Клэй подходит ко мне.

Я сижу, чувствуя только Далласа, нависающего позади.

На этот один момент, возможно, последний, я полностью владею его вниманием.

— Это было горячо, — говорю я Клэй.

Клэй становится передо мной, всё ещё держа нож.

— Ты действительно хочешь этого? — спрашиваю я её. — Угрожай сколько хочешь. Обещай утопить меня в болотах для аллигаторов. Мы обе знаем, что то, что можешь ты, могу и я.

Лив опускает глаза на телефон, медленно водя большим пальцем по экрану.

— Ты не научился, да? — спрашиваю я её. — Поэтому ты всегда задираешь слабых, Клэй. Ты не можешь победить меня на равных условиях.

Вот почему неинтересно играть со своими.

Но как раз в этот момент Лив касается экрана.

— Ты знал, — из её телефона доносится мой голос, — что здание может быть признано исторической достопримечательностью и не может быть снесено после того, как ему исполнится сто лет?

Все поворачиваются к Лив, слушая запись. Я прищуриваюсь.

— И если ты трахнешь меня ради Меркуцио, это одно, а трахнешь меня ради встречи с Рэймондом Фитцхью, чтобы протолкнуть петицию о защите маяка? И, соответственно, твоей земли?

Холодный пот выступает на моём теле. Она записала наш разговор несколько дней назад. Мы были одни, и она действительно хотела, чтобы я участвовал в школьном спектакле. Если бы она пошла на лишнюю милю сегодня вечером, я бы дал ей и деловой контакт.

Это был единственный способ, которым я знал, как задеть гордость Далласа.

— Трахни меня хорошо — и это гарантировано, — сказал я ей.

Она останавливает запись и становится рядом с Клэй. — Игровое поле, — качает она головой, глядя на меня, — не равное, Каллум.

Она была на шаг впереди всё это время.

Её братья окружают меня, и я закрываю глаза.

— Не здесь, — шепчет она им.

В другой раз. В другой день. Где-то, где нет камер повсюду.

Я снова поднимаю подбородок. — Убирайтесь отсюда, — говорю я им.

Клэй стоит, и медленно Лив берёт её за руку, они обе отступают.

Но её братья остаются, Даллас обходит мой стул и подходит ко мне, пока Мейкон, Айрон и Трейс окружают его.

— Даллас, нет, — предупреждает Лив.

Но никто не смотрит на неё, когда Мейкон говорит. — Арми, отведи девочек домой. Мы скоро будем.

— Мейкон...

— Сейчас! — кричит Мейкон, игнорируя её.

Я смеюсь, качая головой, пока её братья приближаются ко мне. — Четверо против одного. Нечестно.

— Только ты, — заверяет меня Даллас, хрустя костяшками. — И я. А теперь заходи внутрь.

— А если я скажу нет?

Даллас взрывается, с хлестом ударяя тыльной стороной ладони по моей щеке, и мой стул опрокидывается от силы, отправляя меня на землю.

Кровь вылетает из моего рта, Даллас хватает меня за лицо, пока я сверлю его взглядом снизу.

— Это слово я от тебя никогда не слышал, — дразнит Даллас. — Попробуй. Посмотрим, что будет дальше.

И я настолько жалок, что знаю: я приму всё, что он мне даст, потому что что угодно лучше прощания.

Я хочу ещё десять минут. Ещё одну минуту.

— А теперь заходи внутрь, — снова говорит мне Даллас.

Я улыбаюсь, поднимаясь. Я не могу сдержаться. Я не был с ним наедине девять месяцев. Повернувшись, я направляюсь к полевому домику.

— Следите за дверями, — говорит Даллас братьям.

Как только я оказываюсь внутри, он захлопывает дверь, и я долго и сильно моргаю, ожидая этого.

Он толкает меня, и я прыгаю вниз по ступеням, падая через дверь. Я приземляюсь на четвереньки, поворачиваясь, чтобы видеть, как он приближается. Он хватает воротник моей толстовки.

Он бьёт меня, и я зажмуриваюсь, сжимая его запястья, пока он держит меня. Прошлым летом мы были почти в той же позе в первый раз.

Вне леса. На земле.

Он отрывает мои руки, его кулак снова и снова врезается в мою челюсть. Кровь просачивается в рот, внутренняя сторона щеки кровоточит, и я чувствую комок в горле. Я борюсь, чтобы сдержать слёзы.

Это даже не больно.

Ничего не болит, кроме груди.

Я даже не могу открыть глаза, чтобы посмотреть на него, потому что тогда он увидит. Даллас Йегер не потерпит плаксу. Он подумает, что я ещё более жалок.

Он бросает меня на пол. — Дерись, — рычит он.

Я переворачиваюсь, дрожа. — Я не хочу причинять тебе боль.

Его нога врезается мне в живот, удар пронзает мой желудок, и желчь поднимается к горлу. Я кашляю.

— Что ты, блядь, думал, делая это с моей сестрой! — ревёт он.

— Тебе плевать на сестру. — Я отползаю назад, увеличивая расстояние между нами. — Тебе плевать на всех. Это просто твоя гордость.

Ему наплевать на Лив.

Он преследует меня. — Ты меня не знаешь.

— Знаю.

Схватив меня, он поднимает и вдавливает в стену. — Ты никогда меня не знал!

Я не могу сдержать слезу. — Знал.

Я обращал внимание на всё. Он ненавидит тишину. Он всегда что-то слушает. Он любит кетчуп на картошке фри, но не любит его ни на чём другом. У него не хватает терпения на фильмы. Он гуглит концовку, пока она ещё не закончилась.