Страница 25 из 148
5
Каллум
Лучше бы я никогда сюда не приезжал.
Хотя нет, я рад, что приехал. То лето я не променял бы ни на что.
Саноа-Бэй всегда был полной противоположностью всему, из чего состоял Сент-Кармен. Мы были ухоженными — они дикими. Мы — яркими и новыми, они — древними и обветшалыми. Мы строились вверх, а они разваливались.
Мы процветали — они выживали.
Я смотрю в окно, вбирая взглядом яркие дома на сваях, тёмные заросшие леса за ними и то, как свет мерцает сквозь полосы дождя на стёклах «Кадиллака».
Даже облака здесь будто висят ниже.
Как только мой отец уедет сегодня вечером, начнётся веселье. Не могу дождаться.
Я наполняю лёгкие, смакуя запах, который до Сент-Кармена толком не долетает. Конечно, у нас там всё остальное пахнет хорошо. Дома, отели, рестораны, люди…
Но здесь пахнет воздухом. Океаном, землёй, пальмами и потом… Он запирает меня в комнате с протекающей крышей и скрипучей кроватью, где я не мог думать и где мне никогда не было так чертовски хорошо.
— Помнишь, когда мы в последний раз были здесь вместе? — спрашивает Майло.
Он и Джером сидят напротив нас с Винсентом: наш водитель везёт нас в Саноа-Бэй осмотреться и посмотреть, что изменилось с тех пор, как мы уехали в колледж.
Я смотрю в окно, помню, но мне всё равно. Мы тогда были с Клэй Коллинз и Крисджен Конрой, украли флаг семинолов, и всё, чего я хотел, — чтобы все ушли. К тому времени я уже катился вниз по спирали, из которой не мог выбраться.
— Зато я помню самый первый раз, — говорю я вместо этого. — Вот это была ночка.
Разумеется, я бывал в Саноа-Бэй и раньше — на пляже, на вечеринках у маяка, за лаймовым пирогом у Мариэтты… Но той ночью, во время летнего шторма, когда Даллас Йегер бросил мне свой первый вызов, мы впервые приехали сюда за настоящим весельем.
— Я даже не помню, где спал той ночью, — шутит Майло.
Винсент тихо смеётся, постукивая по телефону, а я бросаю Майло короткий взгляд, вспоминая, что той ночью я вообще не спал. Прячу улыбку, ловлю на себе взгляд Джерома и снова переключаюсь на окно.
Из подъездных дорожек выезжают пикапы — мужчины отправляются на работу. Мы проезжаем мимо крыльца, где женщина пьёт кофе. Дождь подпрыгивает на грязи, укутывая Саноа-Бэй — разумеется — в его собственный мир.
Впрочем, пока мы едем по главной улице за тонированными стёклами, замечаем и некоторые улучшения. Заасфальтированных улиц стало больше — на некоторых даже есть тротуары и фонари, — появилась заправка и небольшой продуктовый магазин. «У Мариэтты», похоже, обзавёлся свежим слоем бирюзовой краски, а ещё мы проезжаем знак, указывающий на пляж с полным сервисом. Видимо, это значит, что они поставили туалеты. Помню, два года назад видел, как они подавали разрешения, — мой знакомый в мэрии держал меня в курсе, — но, насколько я знаю, за финансированием они не обращались. Как, чёрт возьми, Мэйкон Йегер за всё это платит?
— Они ремонтируют кинотеатр под открытым небом. — Я стараюсь дышать ровно, но не могу перестать стискивать зубы. — Переселяют свои лачуги с пляжа, чтобы сохранить береговую линию. Лив и Клэй выкупили маяк.
Они превращают район в место для отдыха и реставрируют местные достопримечательности.
Дом Йегеров появляется в поле зрения, когда мы поднимаемся по улице, и в ушах стучит кровь при мысли о том, насколько близким к этой семье я когда-то считал себя способным стать. Грёбаный идиот.
Разрушенное крыло полностью восстановлено, трещины в розовой штукатурке, когда-то обнажавшие каркас стен, заделаны. Их полуразвалившийся родовой дом в три этажа с испанской черепичной крышей почти мог бы сойти за дом из Сент-Кармена. Если бы не люди внутри.
Они откуда-то получают деньги, и точно не с грёбаной стрижки газонов.
— Их корни не должны были стать глубже, — говорит Джером.
— Сегодня это прекратится. — Я киваю всем, а затем окликаю водителя: — Останови здесь.
Он съезжает на обочину напротив дома Йегеров, и я сомневаюсь, что машина останется незамеченной, но мне плевать.
Гараж всё так же стоит справа от дома, и я помню, что одно из кухонных окон выходит в него, а другое — на бассейн. Они всегда действовали под видом того, что просто ухаживают за тем, что им дано, но при этом живут в особняке, в отличие от всех остальных в Саноа-Бэй. Когда станет по-настоящему трудно, будут ли их люди за них драться?
— Меня бесит, как он умудряется процветать, — цедит Майло, и все мы пялимся на дом Йегеров. — Грёбаные дороги, фонари, а теперь ещё и коп в семье.
Крисджен Конрой — теперь уже Крисджен Йегер — закрывает входную дверь, держа зонт, чтобы защитить свой миленький кремовый костюм: шорты, белую блузу и жакет. Золотая брошь, закалывающая воротник у шеи, вспыхивает в солнечном свете, пробивающемся сквозь тучи, когда Мэйкон Йегер выходит из гаража, чтобы открыть ей дверь машины. Должно быть, она едет в Сент-Кармен, раз заседает в городском совете. Перед кем-то из этой дыры так наряжаться не нужно.
Майло напротив меня кипит:
— Пусть подавятся этой сукой, — выплёвывает он. — Я уже своё получил.
Муж Крисджен наклоняется для поцелуя и тянет руку, но она уворачивается. Они начинают играть: он пытается дотронуться до неё, а она ускользает от машинного масла на его пальцах, которое испортит её нарядную одежду. Он улыбается, наконец хватает её за затылок, и они оба тонут в поцелуе.
Не припомню, чтобы когда-нибудь видел у этого парня улыбку. До чего же они все счастливые.
— Замужем или нет, — говорю я так, будто её муж меня слышит, — Джером всё ещё может получить от неё кусочек.
Я смотрю на нашего друга, который взрослел в одно время с Мэйконом и которому было плевать, что у Майло она была в старшей школе. Он хотел жениться на Крисджен. К сожалению, её киска захотела работягу, как и большинство кисок.
— Может настать ночь, когда Мэйкона Йегера не будет дома, — поддеваю я.
Если мои планы сработают.
Майло воркует, у Джерома загораются глаза; ему не терпится узнать больше. Ему не следует больше хотеть жениться на ней. К тому времени её наверняка уже хорошенько отымели в этом доме, но он всё ещё может повеселиться.
Мэйкон Йегер убьёт любого, кто тронет его жену. Мне не нужно знать их сейчас, чтобы это понимать, но мне и на это плевать. Джером и Винсент полезны, а вот Майло — обуза, и если Йегеры ещё не разработали план мести за то, что он распускал руки с Крисджен в подростковом возрасте, то уж точно сделают это за то, что мы похитили Лив в старшей школе. Если они разберутся с ним, то окажут мне услугу.
— Ну же, — ноет Майло. — Расскажи нам.
— Что рассказать?
— Мы дома, — указывает он на очевидное. — Они все дома.
Включая Айрона Йегера, уголовника.
Снаружи хлопают новые дверцы машин, люди продолжают свой день, мимо проезжает мотоцикл.
— Не знаю, что тебе сказать, Майло. — Я стряхиваю невидимую пылинку с костюма. — Но это опасное время года, понимаешь? Дожди и паводки приносят много диких животных… и много пустых домов. — Я встречаю взгляд каждого. — Не думаю, что эти Болотные Крысы устоят перед соблазном, а?
Раздаётся несколько тихих смешков, по мере того как до них начинает доходить.
— Ты имеешь в виду, сможет ли устоять Айрон Йегер? — уточняет Джером. — Ни единого шанса.
— А его любимый брат? — ворчит Винсент. — Нет.