Страница 24 из 148
— Ты боишься нас? — спрашиваю я.
Его брови сходятся, но он не отвечает.
Я выпрямляюсь, и мой нос оказывается чуть выше его.
— Ты боишься меня?
Он снова молчит.
— Я не хочу, чтобы ты боялся, — говорю я ему.
Насколько это было бы скучно. Я хочу, чтобы он попробовал. Ну же.
Его грудь вздымается от тяжёлого дыхания, проходит мгновение, потом ещё несколько, и я не знаю, что делать, потому что возможностей слишком много. Я мог бы заставить его истечь кровью или заставить его…
Он внезапно выбрасывает руку и хватает меня за шею, прижимая к перилам балкона и скаля зубы.
Мне нужна секунда, чтобы перевести дыхание, пока перила впиваются в задницу.
— Я прямо сейчас могу делать всё, что захочу, — шепчет он, глядя на меня снизу вверх, — и мне за это ничего не будет. Такова твоя реальность.
Я стараюсь не рассмеяться: пульс разгоняется так, что это чертовски приятно. Внутри всё тёплое — сердце, руки, кровь в венах, — но по коже всё равно бегут мурашки. Никто никогда не сжимал руку на моей шее, но в этом есть что-то интимное. Его хватка недостаточно сильна, чтобы причинить боль, — лишь удержать.
— Может быть, — выдыхаю я. — Но когда я однажды буду стричь твой грёбаный газон, я ничего не подпишу. — Я подаюсь вперёд, навстречу его руке, приближая наши лица, и шепчу: — Но ты всё равно меня наймёшь. — И улыбаюсь. — Даже несмотря на то, что боишься меня.
Потому что тебе нравится на меня смотреть, не так ли? Даже драгоценная Комната Вульфа этих богатых ублюдков не занимает его мысли так, как уже занимаю я.
Я сбиваю его руку, и его яростный взгляд встречает моё веселье. Что, блядь, он сделает?
По небу прокатывается гром, ветер подхватывает пальмы на его балконе.
— Дождь близко. — Я возвращаюсь в спальню, бросая вызов, если он, чёрт возьми, осмелится его принять. — В Саноа-Бэй сегодня будет жарко.
Уходя, я, честно говоря, не верю, что он придёт. Он из тех, кто смел только на своей территории.