Полуночный комендантский час

Даллас поворачивается ко мне. — Пошли.

Почему? Я должен верить, что он никогда не спал с замужней женщиной? Не был в роли зрителя? Не имел тройничок? Участвовал в оргии? Не желал кого-то, кого не должен был иметь? Сердце Далласа Йегера не мешает его завоеваниям. Он принадлежит здесь. Он любит подавлять других, особенно в голове.

Возможно, его совесть проснулась, зная, что один или несколько его учеников могут пробраться сюда, но ему действительно есть до этого дело? Или он просто боится увольнения?

— Тебе не обязательно участвовать здесь, — шепчет он мне. — Просто уйдём.

Мои брови сходятся, его голос звучит почти умоляюще. В какую игру он играет? Сейчас, должно быть, уже за полночь. Боится ли он, что внезапно не сможет вернуться домой с Арасели?

В любом случае, мы не можем уйти.

— Давай покончим с этим. — Я возвращаюсь в главную комнату. — Это не последний раз, когда я буду здесь.

— Я не хочу, чтобы ты здесь был, — рычит он тихо. — Ты лучше этого места.

«Я не такой, как они», — имеет он в виду. — «Я не такой сильный или безжалостный».

Он никогда меня не знал.

Но он узнает к концу ночи.

Потянув Арасели за собой вниз по трём ступеням в углублённую зону огромной комнаты, я разворачиваю её и толкаю на подушки.

Она падает на задницу, руки позади, и смотрит на нас снизу вверх, рот открыт, грудь расширяется и тяжело сжимается.

— Как миссис Колдуэлл, — говорю я Далласу, глядя на него. — Ты помнишь.

Я знаю всё о его ролевых играх в особняке. Если кто и умеет устраивать шоу, так это он.

Бетонный фонтан журчит рядом с нами, вся зона усеяна большими роскошными подушками. Две женщины вьются вокруг члена по ту сторону фонтана, его стоны заглушают их.

Мы с Далласом приближаемся к Арасели, она сцепляет руки за спиной, готовясь. — Только поцелуи и прикосновения, — бормочет она, почти не шевеля губами.

Скользнув позади неё, я смотрю, как Даллас встаёт на колени между её ног, мы оба медлим, кладя руки на неё. Обхватив её талию рукой, я смотрю на него, пока он проводит рукой по её бедру. Я переплетаю пальцы с её волосами, чувствуя взгляды других в комнате.

Плавные ритмы музыки хорошо сочетаются со всем остальным сексом в комнатах, лёгкий слой тумана создаёт ощущение, что всё происходящее не совсем реально. Это сон или фантазия, но в любом случае, я уверен, что это помогает всем отделять Логово от реальной жизни, когда они уходят, меняя то, что стимулирует наши чувства. Даллас нависает над нами обоими, волосы Арасели покрывают мою грудь, и на секунду я позволяю себе пожелать, чтобы я был ею.

— Поцелуй её, — говорю я ему.

Наклоняясь, он касается носом её носа, но...

Он не касается её ртом. Вместо этого он берёт мою руку с её живота и ведёт нас обоих вниз, между её ног. Его пальцы проходят через открытое сердце её пояса верности, проскальзывая внутрь и направляя мои пальцы круговыми движениями, чтобы открыть её и найти клитор. Тело Арасели сразу же расслабляется в моём, из неё вырывается маленький всхлип, когда она выдыхает.

Я чувствую её влагу на подушечках пальцев. Я касаюсь мягкой кожи её клитора. Я нахожу маленький выступ внутри, который заставляет её вздрагивать, когда мы покачиваем им взад-вперёд.

Но именно длинные пальцы Далласа на моих и его тёмно-зелёные глаза, смотрящие на меня поверх её головы, удерживают моё внимание. Он двигает мою рукой, мастурбируя её, она поворачивает рот ко мне, облизывая уголок моей маски. Сняв её с моей головы, я беру её лицо в руку и целую, её мягкие губы искусно двигаются по моим. Я всасываю её язык в рот, на секунду представляя, что я сосу его, но она не идёт с ним в сравнение. Приятно использовать рот. Закрыть глаза и представить.

Даллас наклоняется, шепча: — Ты хорошо выглядишь с женщиной.

Он шутит? Или подкалывает меня тем, что мне придётся притворяться так всю оставшуюся жизнь?

Я ненавижу, что когда-то рассматривал возможность впустить женщину в нашу постель, если это означало, что я смогу удержать его.

Прижимая голову к голове Арасели, его лоб почти касается моего. — Каллум, — говорит он чуть громче шёпота.

Его грудь вздымается и опускается так сильно, что я почти думаю, что он видит только меня.

— Достань свой член, — говорит он мне.

Он начинает расстёгивать свой ремень, и моё сердце бьётся быстрее, следуя его примеру. Просунув руку между телом Арасели и мной, я позволяю ей приподняться на руках, расстёгиваю брюки и спускаю их достаточно, чтобы достать себя.

Глядя на меня, он начинает дрочить, жар между нами почти такой, будто её здесь нет. Я протягиваю руку и опускаю её в воду, гладя себя, пока ныряю носом в её мягкие волосы и смотрю на него. Как каждая мышца его груди напряжена. Как его рука набухает при каждом движении. Как его член набухает и покрывается смазкой на кончике.

— Я хочу тебя, — шепчу я ей в ухо.

Его грудь сжимается. — Я так сильно тебя хочу, — добавляет он.

Арасели шевелится между нами, её глаза метаются от меня к нему. Но мы смотрим друг на друга.

Сев, она позволяет мне выйти из-за неё. — Встаньте на колени надо мной, — говорит она нам. — Кончите на меня.

Блядь. Я перемещаюсь на её левую сторону, Даллас — на правую, рядом появляется служительница с маленьким подносом бутылочек. Я хватаю смазку, Даллас тоже, и мы быстро выдавливаем немного в руки и продолжаем дрочить, пока Арасели откидывается на локти.

Я различаю несколько фигур, кружащих вокруг нашей сцены краем глаза, и опускаю взгляд на его член. Я хочу выглядеть так, будто смотрю на неё, но мне нужно видеть его. Его рука со смазкой гладит и трёт головку его члена, его пресс напряжён, пока он двигается медленными, длинными движениями. Нечаянно я замечаю, что мы синхронизировались, дроча в одном ритме и темпе. Наши бёдра начинают двигаться, Арасели стонет.

— Чёрт, вы двое. — Она тяжело дышит, засовывая руку между бёдер и потирая свой маленький бугорок.

Четвёртая рука появляется в поле зрения, занимая место Далласа между её ног, и я смотрю — это Джером. Даллас бросает на него свирепый взгляд, но Арасели не сопротивляется, просто смотрит, как он расстёгивает ремень, берёт смазку и присоединяется. Трое из нас занимаются этим, никто не прикасается к другому, мастурбируя над девушкой в поясе верности, которую нельзя трахать.

Рот Арасели открывается; она падает на спину и смотрит на троих из нас, готовых излиться на неё.

Джером первый, наклоняясь ближе, чтобы кончить ей на живот. Даллас сверкает мне улыбкой, его взгляд полностью на мне, и ему плевать, кто видит, как он кончает для меня. Я задерживаю дыхание, глядя, как он кончает, и это всегда самая горячая, блядь, вещь — знать, что это для меня.

Всё, что он делает в сексе, — мастерски. Он выдыхает воздух, замедляя движения, его оргазм всё ещё проходит сквозь него, и я вижу его сперму на её груди, и это добивает меня. Зажмурившись, я стону, кончая на неё. На его сперму, и я думаю, что слышу, как она вскрикивает — мы с Арасели кончаем одновременно. Дрожа, я продолжаю двигаться, огонь разливается по бёдрам, каждая мышца моего тела горит.

Когда я открываю глаза, я встречаюсь взглядом с Далласом, складки между его бровями делают его другим. Уязвимым.

Что-то проходит между нами, и прямо сейчас — в этот момент — кажется, что он целует меня. Только мы не прикасаемся.