Полуночный комендантский час

Даллас замирает, она переводит взгляд между ним и мной.

Через мгновение она говорит: — Иногда он исчезал во время бурь. — Комок проходит по её горлу. — Я была единственной, кто всегда знал, где он, но я никому не говорила.

Я встречаюсь взглядом с ним.

— Он был на пляже, — говорит она мне, — под дождём. Один.

Я не могу представить Далласа где-либо без кого-то, с кем можно переспать, или без выпивки.

Но мне нравится образ, который она рисует, — его до смерти родителей и до того, как жизнь его изломала. Хотел бы я иметь это воспоминание о нём.

— Пальцем её, — говорю я.

Между бровями Далласа появляется складка, её грудь начинает двигаться быстрее от дыхания. Или, может быть, это его дыхание двигает её.

— Я хочу посмотреть, на что ты способен, — говорит он мне вместо этого.

Мой взгляд смещается, почти скользя по зеркалу, но я вовремя останавливаюсь. Он бросает мне вызов перед людьми, которые тоже хотят видеть, на что я способен.

— Да, — улыбаюсь я. — Время для Логова.

Посмотрим, хочет ли он играть теперь.

—

— Сними всё сверху, — говорит нам Симона Лири.

Я отдаю ей пиджак, Даллас снимает пиджак и рубашку. Дверь в Логово находится в задней части «Комнаты Вульфа», и как только мы проходим, декор меняется с чёрного и фиолетового на чёрный и тёмно-синий. Потолки ниже, комната меньше с большим количеством людей.

И это лето. Сейчас так много людей из сообщества разъехались по миру, что он даже не видит полной картины.

Но этого достаточно. Нам просто нужно убить время.

Симона выдаёт нам золотые маски, а Арасели выходит из раздевалки со служительницей, её нижняя часть покрыта чёрным кожаным бельём.

Но замок привлекает моё внимание. Кожа покрывает столько же, сколько и низ бикини, но в ней вырезано сердце слишком высоко для проникновения. Это для того, чтобы она могла сходить в туалет?

Медленно я протягиваю руку, и она позволяет мне взять её за талию и провести большим пальцем по линии бёдер. Толстый металлический пояс вшит в кожу, замок закреплён ниже пупка, чтобы плотно удерживать низ.

Это пояс верности. Довольно хорошая идея. Невозможность добраться до неё ещё больше возбудит их, но мне не придётся беспокоиться о том, чтобы избегать секса с ней.

Её грудь обнажена, волосы закрывают глаза, а на губах красным нарисовано сердце, как у Червонной Королевы.

Им следовало запереть и её рот. Через него мужчины всё ещё могут войти.

Мы проходим через арку, ведущую в Логово.

— «Нет» значит «нет» и здесь, да? — бормочет она.

— Nunca te diré que no, — говорит кто-то, проходя мимо.

Я поднимаю глаза и вижу Джерома, смотрящего на неё. Я не знал, что он говорит по-испански.

— Что он сказал? — спрашивает её Даллас.

— Ничего.

Но я вижу блеск в её глазах, прежде чем она опускает маску.

Мы входим и видим, что пиршество в разгаре, несколько пар и групп играют одновременно, пока мы с Далласом тоже надеваем маски.

В отличие от «Комнаты Вульфа», сюда приходят, чтобы сразу перейти к делу. Без обильного питья — стаканы всё равно опрокинут. Без танцев. Без безделья и разговоров. Без долгих прелюдий.

Никаких камер. Никаких телефонов. Никаких компьютеров.

И имейте в виду, человек за маской может быть не таким уж незнакомцем, как вам кажется.

Мы проходим мимо душа в углу, закрытого с трёх сторон чёрной плиткой и стеклом, две женщины трутся друг о друга у стены, их языки глубоко во рту друг друга.

Небольшая группа из трёх мужчин стоит вокруг кровати, один подходит и надевает презерватив, занимая место в ожидающих руках молодой женщины, когда другой заканчивает с ней. Через секунду он переворачивает её, входя в неё, пока остальные дрочат, готовясь к своей очереди.

Туман витает в воздухе, добавляя дополнительный слой секретности, и я не могу не оглядываться, гадая, на какой кровати или куче подушек мой отец привёл Софию.

Тошнота прокатывается по мне, смесь желчи и рычания поднимается в горле, когда я отгоняю образы её беззащитной здесь.

— Люди прилетают ради этого? — шепчет Даллас.

Я качаю головой, сглатывая. — Это всё местные жители, родственники или знакомые.

Никто здесь не связан с Сент-Кармен так или иначе.

Мы плаваем по комнате, рука Арасели в моей, пока мы наблюдаем за парой, занимающейся этим по-собачьи в наполненной ванне, и молодой женщиной на диване, принимающей трёх мужчин сразу.

— Господи, — восклицает Даллас рядом со мной.

Я узнаю женщину как Диану Сетлер по педикюру. Всегда белый лак. Трое мужчин — один снизу, один сзади и один в её рту — все похожи, просто разного возраста.

Я наклоняюсь к уху Далласа. — Её муж, её деверь и её свёкор.

Он поворачивается ко мне, его широко раскрытые глаза встречаются с моими сквозь маски. Людям нужен не секс. Им нужна власть предаваться без последствий. Вот для чего это место. Использовать друг друга перед людьми, которые их любят, пока в конечном итоге трахнуть жену другого мужчины перед своей собственной уже не заводит. Затем они переходят к настоящему извращению.

Мы проходим мимо женщины, сидящей верхом на лице мужчины, и группы женщин в масках, сосущих и целующих мужчину, который привязан к кровати так крепко, что не может пошевелить руками или ногами.

Обойдя угол, мы подходим к кульминации. Диваны и кресла в темноте справа, идеальный обзор на стену слева. Три женщины торчат из отверстий в стене, на спине, бёдра пристёгнуты, и бархатная штора скрывает их верхние половины по ту сторону. Две женщины лежат, обнажённые киски открыты, готовые и свободные, третью трахает мистер Кенмонт. Штаны спущены до щиколоток, он сжимает бёдра загадочной девушки, вбиваясь в неё. Её стоны эхом доносятся из-за стены.

— Ходила история, — говорю я Арасели и Далласу, — когда я заканчивал выпускной класс.

Я смотрю на всех женщин, готовых к принятию, и мой желудок слегка сжимается. Он не привёл бы Софию сюда. Он хотел бы, чтобы его друзья знали, с кем они спят. Он хотел бы смотреть на неё с ними.

— Какая-то девушка разозлилась, — продолжаю я. — Возможно, на родителей, возможно, на всех. Говорят, она получила доступ в Логово. Она устроилась там.

— Где? — спрашивает Даллас.

Я киваю подбородком в сторону стены.

Официально дочерям сюда нельзя. Но власти безумны, если думают, что мы все не знали об этом месте.

— Из мести, — говорю я им.

Она устроилась здесь из мести отцу. Разве не поделом ему было бы узнать, чего стоила ему его развращённость?

— Мужчины знают?

Голос Далласа встревожен, и это правильно. У него могут быть ученицы здесь прямо сейчас. А если нет, то они будут со временем.

— Ты шутишь? — дразню я. — Как ты думаешь, о чём каждый из них думает сейчас, трахая этих женщин?

Он снова смотрит на Кенмонта, который кряхтит и вбивается своим потным телом.

Если история правдива, она не имела того эффекта, которого она хотела. Это просто ещё больше завело некоторых из этих ублюдков.

— Удивительно, на что люди готовы пойти, когда знают, что им это сойдёт с рук, — говорю я тихо. — Но когда у них есть возможность отрицать? «О, я не знал». «Откуда мне было знать?»

Однако это заводит их, когда они фантазируют об этом.