Полуночный комендантский час

Он встаёт и подходит к Арасели, проводя пальцем по белью и выбирая для неё.

Ведя её обратно на возвышение, он смотрит на неё. — Ты в порядке? — шепчет он.

Её взгляд поднимается к зеркалу, в её выражении что-то похожее на волнение.

— Думаю, да, — шепчет она нам.

Знает ли она, что Джером смотрит на неё? Наверное, несколько человек. У моего отца есть люди, с которыми он регулярно общается. Они сообщат ему, чем я занимаюсь.

Я смотрю, как Даллас засовывает руки под её юбку и снимает её чёрные трусики, затем протягивает кружевные, с оттенками бледно- и тёмно-розового. Положив руки ему на плечи, она продевает ноги в отверстия и позволяет ему натянуть их.

Он подмигивает ей, и она быстро показывает ему средний палец.

У меня дёргается глаз, когда я вижу их лёгкую игривость друг с другом.

Улыбаясь, он возвращается на диван, а она снимает рубашку, к моему удивлению, сразу входя в роль.

Я вдыхаю, свесив руки на спинку дивана, и смотрю, как она позирует перед зеркалом. Её грудь полная и упругая, придавая ей стройную фигуру песочных часов с тонкой талией и изящными плечами. Перекинув волосы на одну сторону, она поворачивается, оглядываясь через плечо и приподнимая юбку на заднице, чтобы лучше рассмотреть трусики.

Её руки скользят по телу, вокруг груди и по внутренней стороне бёдер, и мой взгляд находит Далласа. Я смотрю, как он смотрит на неё. Развалившись на диване с одной рукой на спинке, он позволяет взгляду скользить по ней, задерживаясь на груди и наклоняя голову. Его грудь вздымается и опускается, я опускаю взгляд на его пах, представляя её на коленях перед ним. Сколько раз она делала ему минет?

Служительница приносит поднос с бокалами и открывает свежую бутылку водки, протягивая напиток Далласу, ставя один на стол рядом со мной и оставляя ещё один для девушки.

Арасели сжимает свою грудь, наклоняя голову в зеркале. Даллас делает глоток и свистит, встречаясь со мной взглядом. — У вас здесь нет ничего подобного ей.

Я пью, скрывая улыбку. У нас нет ничего подобного тебе.

Он мой, и сегодня он это узнает.

Арасели подходит ко мне, я ставлю напиток и сажусь, проводя руками по её ногам. — Тебе нравится? — спрашиваю я, чувствуя взгляды за зеркалом. Возможно, это просто Джером, но я сомневаюсь. Люди хотят видеть, какой я здесь.

Я разворачиваю её. — Наклонись, — говорю я. — Как ощущается?

Наклоняясь вперёд, она показывает мне свою задницу, и на неё приятно смотреть. Я могу смотреть, восхищаясь ею так же, как мне нравится смотреть на хорошую машину, или на покрой чьего-то костюма, или на полёт мяча на поле для гольфа. Но ничего из этого я не хочу брать в рот.

— Нормально, — говорит она томным голосом. — Можно попробовать что-то ещё?

Я киваю, глядя, как она перебирает вешалку и выбирает белый прозрачный топ с длинными рукавами.

Даллас присоединяется к ней, беря чёрные чулки и вставая на колени у её ног, пока она возвращается на возвышение. Он помогает ей снять ботинки и надеть чулки, пока она натягивает топ.

И прежде чем он встаёт, она расстёгивает юбку и роняет её перед ним. Он ухмыляется, разглаживая чулки на её бёдрах. Мой желудок твердеет, как камень.

— Иди сюда, — говорю я ей.

Игнорируя взгляд Далласа, я протягиваю руку, и она берёт её, подходя ко мне. Её живот золотистый и гладкий, пупок напряжён, сквозь ткань топа видна кожа. Твёрдые, тёмные соски просвечивают сквозь ткань, её грудь полностью видна.

— Ты не можешь выйти в таком виде, — замечаю я.

Она покачивается взад-вперёд. — Я буду носить это дома для тебя.

О, она хороша. Бьюсь об заклад, друзья моего отца за зеркалом просто представляют, как её сладкая киска расхаживает по моему дому в таком виде, готовая не только по моему желанию, но и по желанию моего отца. Как нам повезло.

Арасели примеряет всё больше нарядов, ведя себя так, будто она в примерочной в торговом центре и снимает контент для OnlyFans. Она надевает короткий комбинезон на лямках без рубашки, красивый лавандовый комплект белья, который потрясающе смотрится с её тоном кожи, и красные чулки с кружевной отделкой и больше ничего. Она сидит на краю возвышения, колени разведены, опираясь на руки, и я не знаю, как долго она там сидит, глядя в зеркало, но я рад, что она не торопится. Возможно, ей нравится, когда на неё смотрят. Или, может быть, она знает, что мы на самом деле не смотрим на неё.

Когда она двигается, примеряя вещи и устраивая хорошее шоу для зрителей, я бросаю взгляд в её сторону, но чувствую его взгляд на себе и не знаю почему. Ему нравится трахать меня, но у меня нет того, что есть у неё. На неё, должно быть, приятнее смотреть.

Он просто хочет увидеть мою реакцию на горячую девушку.

Подходя ко мне, она наклоняется, глядя мне в глаза и дёргая за галстук. — Дай мне длинный поводок сейчас? — шепчет она.

Я сглатываю, глядя, как она снимает с меня галстук и снимает пиджак. Расстёгивая рубашку, она облизывает красные губы, и я пытаюсь молчать, хотя всё моё тело напряжено. Я знаю, что нам придётся что-то сделать, но...

Но когда она забирает мою рубашку, она забирается ко мне на колени и оседлывает меня. Надевая рубашку, она застёгивает пуговицы и повязывает галстук на шею, и мой пах мгновенно теплеет от крови, когда я смотрю на воротник вокруг её шеи.

Помогая ей с галстуком, я пропускаю его через руку, сжимая в кулак и притягивая её голову ближе к моей. Сжимая пальцы, я снова и снова сжимаю галстук, почти представляя, что это кто-то другой. Мой одеколон пропитывает рубашку, её запах меняется с цветочного на мускусный, и я закрываю глаза, как раз когда она утыкается носом в мою шею. Мы выглядим так, будто делаем что-то, но мы не делаем.

Пока.

— Иди сюда, — приказывает Даллас.

Я поднимаю глаза, она поворачивается через плечо, и я не уверен, что он делает. Это моё представление имеет значение, вся причина, по которой она здесь.

Однако она встаёт и подходит к нему на возвышение, он разворачивает её и притягивает обратно к себе на колени. Она падает на него, он обхватывает руками её талию — мою рубашку — и зарывается ртом в её шею.

Но сразу же его глаза закрываются, лёгкие наполняются глубоким вдохом.

Сжав её шею, он сжимает воротник моей рубашки в руке, его руки так крепко обнимают её.

Он твёрдый под ней?

Открыв глаза, он проводит носом по воротнику, сжимая галстук на её шее. Его рот двигается по её коже, но его взгляд остаётся на мне, опускаясь на мою грудь. Она запрокидывает голову, но её глаза открыты. Я не могу сказать, нравится ли ей, но она соглашается.

— Положи обе руки на неё, — говорю я ему.

Его брови хмурятся, пока он не понимает, что я имею в виду. Я могу хотеть его, и я могу иметь его снова и снова, но я должен помнить, что я никогда не буду всем, чего он хочет.

Я хочу посмотреть, каков он с ней.

Даллас смотрит на неё, она поворачивает голову, глядя на него. Она кивает, и он засовывает руки в её расстёгнутую рубашку, сжимая её грудь. Я смотрю, как его пальцы сжимают и массируют их, пока он снова ныряет носом в её воротник.

Они хорошо смотрятся вместе. Его друзья подумали бы, что они горячая пара.

— Вы выросли вместе, да? — спрашиваю я.

Арасели поднимает на меня глаза. — Да.

— Какое твоё любимое воспоминание о нём в детстве?