Обитель

— Нет, можешь, — повторяет он, теперь его голос звучит почти яростно. — Ты можешь это сделать. Ты можешь сделать это ради меня.

— Но я недостаточно сильная…

— Нет, ты сильная, — Джимми выпрямляется еще сильнее, наклоняясь ко мне. Он дышит часто, сипло. — Ты сильнее, чем ты когда-либо думала. Сильнее, чем я когда-либо думал о тебе. Ты сможешь это сделать, Хлоя. Ты должна.

Мои плечи трясутся, а лицо искажается в попытке сдержать рыдания.

— Но…

— Послушай меня! Я видел, как ты преодолевала одно препятствие за другим с тех пор, как мы сошлись. Ты потеряла все и сразу же встала на ноги. Ты научилась выполнять все эти сложные задачи и делать их по-настоящему хорошо. Ты заботилась обо мне, поддерживала меня и снова сделала мою жизнь стоящей того, чтобы жить. Ты была храброй, милой, щедрой, решительной и неунывающей, и все это время думала, что это просто практичное решение. Даже не подозревая, как сильно я тебя люблю. Ты самый сильный человек, которого я когда-либо знал, Хлоя. И ты будешь достаточно сильной, чтобы справиться с этим.

Я разражаюсь слезами, но всего на несколько секунд. Я борюсь с эмоциями, чтобы сохранить контроль.

— Ты любишь меня?

Его лицо искажается. На лбу у него выступают капельки пота, которые стекают по подбородку.

— Конечно, я люблю тебя, девочка. Я любил тебя уже целую вечность. Просто был слишком напуган, чтобы сказать тебе об этом. Подумал, что ты все равно должна знать.

Внутри меня происходит слишком много всего, чтобы я могла хотя бы начать все это осмысливать или раскладывать по понятным категориям. Я давлюсь слезами и улыбаюсь ему.

— Я никогда не знала.

— Да. Я понял это сегодня днем. Это моя вина. А не твоя. У нас прямо сейчас нет времени разбираться со всем этим. Не знаю, как скоро они доберутся до того места, куда мы направляемся. Так что ты готова это сделать?

Я не готова ни к чему, кроме как разрыдаться у него на груди. Однако об этом не может быть и речи, поэтому вместо этого я шмыгаю носом и киваю.

— Ладно. Как только мы достаточно притормозим, ты выпрыгиваешь и бежишь изо всех сил, — Джимми указывает на заднюю часть внедорожника. — Ты бежишь в том направлении. Ни за что не останавливайся.

Ни за что.

Неважно, что они со мной сделают. Ты поняла?

Ничего я не поняла. Вообще ничего.

— Ладно, — выдыхаю я.

— Когда ты вернешься к нашим людям, они будут знать, что делать.

— Мы вернемся за тобой.

Джимми не отвечает на это, и это кажется важным.

Как будто он знает, что спасать будет уже некого.

Я даже не могу представить себе эту ужасающую возможность, поэтому не позволяю этой мысли проникнуть в мой затуманенный страхом мозг.

— Хорошо, девчушка. Ты готова?

Я снова киваю. Стараюсь не заплакать.

Джимми наклоняется и крепко целует меня. Это длится совсем недолго. Затем он отстраняется. Подвигается поближе к заднему люку джипа. Вытаскивает маленький пистолет из кобуры на лодыжке.

— Тупицы даже не проверяли, нет ли еще оружия, — бормочет он.

Я приседаю, балансируя на краю. Когда он целится в замок, я говорю:

— Я тоже люблю тебя, Джимми.

Стреляя, он издает странный горловой звук.

Звук болезненно отдается в замкнутом пространстве, и люк распахивается.

Я держусь, защищаясь от порыва ветра, а Джимми наклоняется еще дальше, чтобы вытянуть руку и прострелить одну из шин.

Как только он это делает, внедорожник резко дергается, а затем замедляет ход.

— Сейчас! — Джимми слегка подталкивает меня к открытому люку, и я прыгаю, пока машина еще движется.

Я падаю. Падаю на траву. Сильно ударяюсь коленом, но, не обращая внимания на боль, вскакиваю на ноги и бросаюсь бежать.

Я оглядываюсь назад. Я ничего не могу с собой поделать.

Джимми свешивается с заднего сиденья машины, его правая рука вытянута, чтобы держать пистолет наготове.

Но он слегка отдает мне честь левой рукой.

Этот легкий жест ударяет мне прямо в грудь.

Я игнорирую его. Ускоряюсь, переходя на бег. Позади меня раздаются крики. Раздается стрельба. Я отчаянно хочу обернуться и посмотреть, что происходит, но это замедлит меня.

Джимми рассчитывает на меня. Я — единственная возможность для него выбраться из этой ситуации живым.

Так что мой единственный приоритет — бежать и не останавливаться.

Именно так я и делаю.

***

Я не знаю точно, как долго бегу, но я никогда в жизни не бежала так долго.

Я никогда не была сильна в беге. У меня не длинные ноги и слишком большие груди. Они болезненно трясутся, так как у меня даже нет лифчика для поддержки.

Может быть, эти трое плохих парней пошли за мной, но я не слышу их после первой минуты приглушенных криков и выстрелов.

Может быть, Джимми смог перестрелять их всех. Маловероятно, но не исключено.

Я цепляюсь за эту надежду.

Я могу вернуться на ферму Карлсонов. Мы можем собрать группу и отправиться за Джимми. Он все еще будет там — раненый, в кузове джипа. Живой и ждущий, когда мы его заберем.

Это может случиться.

Почему этого не должно случиться?

Он не обязательно должен быть мертв.

Я бегу до тех пор, пока мои легкие не начинают гореть, в голове не начинает шуметь, а ноги больше не слушаются. Наконец, мне нужно отдохнуть несколько минут, чтобы перевести дыхание. Затем я снова начинаю бежать, но уже в более умеренном темпе.

За мной никто не следит. Уверена, я бы уже знала, если бы это было так. У этих людей ноги намного длиннее моих, так что они могли бы легко догнать меня, если бы действительно гнались за мной.

Это не так. Но мне все равно нужно как можно скорее попасть к Карлсонам, чтобы спасти Джимми, а это значит, что я не могу сбавлять темп.

Я продолжаю бежать в том же направлении, которое указал Джимми, хотя кажется, что это длится целую вечность. Надеюсь, в конце концов я доберусь до знакомого ориентира. Вполне возможно, что я свернула не туда и окажусь далеко от намеченного пункта назначения, но, конечно, рано или поздно я что-нибудь узнаю.

В какой-то момент мне приходится остановиться, чтобы меня вырвало, а затем потратить несколько минут на то, чтобы прийти в себя. После этого я замедляюсь еще сильнее. Мое тело просто не может двигаться быстрее.

Луна полная и высоко стоит в небе, когда я, наконец, вижу дорогу, которая ведет от нашей маленькой хижины к поселку из ферм и домов, где живут Карлсоны. Это почти то же самое место, где нас подстерегли.