Обитель

Я все еще в ужасе от мысли о беременности, но, по крайней мере, я больше не боюсь, что меня бросят и я буду пытаться сохранить жизнь ребенка в одиночку. Я почти уверена, что заметила, как на лице Джимми промелькнуло волнение, когда он понял, что я беременна. Это чувство быстро растворилось в других эмоциях, но, по крайней мере, суть его осталась.

Может быть, отчасти ему нравится идея стать отцом. Может быть, мы действительно сможем это сделать.

Может быть.

Все эти мысли вихрем проносятся у меня в голове, когда Джимми внезапно резко останавливается.

Я тоже останавливаюсь, глядя на него широко раскрытыми глазами.

— Мне правда жаль, Хлоя, — выпаливает он.

— За что ты извиняешься?

— Прости, что я так себя веду. За то, что так сильно тебя расстроил. Во всей этой неразберихе виноват я.

— Нет, это не так, — если я в чем-то и уверена, так это в том, что я тоже отчасти виновата во всем этом. Я всегда была такой напуганной и неуверенной в себе. Я всегда чувствовала себя такой беспомощной. Наверное, я слишком приставучая. Я слишком старалась быть именно такой, какой он хочет, вместо того, чтобы быть настоящей с ним.

Джимми всегда ясно давал понять, что хочет, чтобы я была самой собой, но я была слишком напугана, чтобы это сделать.

— Нет, я виноват, — бормочет он. — По крайней мере, в большей части этого. Ты права насчет нашего соглашения. Ты не ошибалась. Это то, что я тебе предложил. Это все, что я предложил. Не то чтобы я не надеялся на большее. Но все это казалось таким… таким странным. Так что было проще сосредоточиться на практическом. Я никогда не был силен в отношениях. Мэри всегда говорила мне, что я должен говорить то, что думаю, а не держать все в себе. Но я… у меня это плохо получается. Поэтому я предположил, что ты в курсе. Я все надеялся, что ты чувствуешь то же, что и я, так что, может быть, мне не нужно будет… по-настоящему открываться.

Я смотрю на него, затаив дыхание, взволнованная и снова дрожащая. Я не совсем понимаю, что он пытается сказать, но это

что-то.

Что-то важное.

Он никогда раньше так со мной не разговаривал.

Джимми прочищает горло и опускает глаза, как всегда делает, когда сомневается.

— Сначала это была просто договоренность. Я имею в виду, мне действительно нужна была женщина, а ты была самым красивым созданием, которое я когда-либо видел в своей жизни. И я подумал… что ж, возможно, это сработает.

— Я это понимала. Не в том, что касается красоты, а в остальном. Я и не ожидала ничего другого.

— Я знаю. Теперь я это понимаю. Ты продолжала думать так, в то время как я думал, что, возможно, мы… мы чувствовали нечто большее.

Я задыхаюсь.

— Ты чувствовал что-то большее?

Джимми переминается с ноги на ногу. Несколько секунд он избегает моих глаз, прежде чем, наконец, выдерживает мой взгляд.

— Ну да. Разве ты этого не знала?

— Я думала, мы просто… просто привыкаем друг к другу. Чтобы наша договоренность сработала.

Он кивает.

— Да. Я понимаю это. И теперь я вижу то, чего не мог распознать раньше — что ты из кожи вон лезла, чтобы доставить мне удовольствие, потому что боялась, что я передумаю. Вот почему ты почти никогда не споришь со мной, и ты занимаешься сексом независимо от того, что чувствуешь, и ты так усердно работаешь, чтобы в нашем доме было так хорошо. И я чувствую себя полным дерьмом прямо сейчас, потому что понимаю, что использовал тебя. Использовал твой страх.

— Нет! Нет, это совсем не так!

— Разве? — его губы печально кривятся. — Так ты говоришь, что делала все это для меня только потому, что хотела этого от всего сердца?

— Потому что я пыталась быть тебе хорошим партнером! Я не думала, что это неправильно.

— В этом не было ничего неправильного. Но я должен был… Я должен был раньше увидеть это ясно. Я все время говорил себе, что, может быть, тебе действительно нравится делать минет, но дело не в этом, не так ли?

— Я действительно люблю делать…

— Значит, каждый раз, когда ты делала это для меня, ты хотела этого для себя? — его голос звучит сухо, устало и понимающе.

Обреченно.

Я начинаю отвечать, но не могу выдавить из себя ни слова. Потому что это неправда.

Конечно, не каждый раз я хотела этого для себя. Буквально сегодня утром я заставила себя сделать это, когда мне было плохо, а потом убедилась, что он этого не заметит.

Я знала, что это неправильно. Ни для кого из нас. Но я все равно сделала это, потому что была очень напугана.

— Прости, — шепчу я. — Я думаю… Наверное, мне следовало доверять тебе больше. Но я…

— Но у тебя не было причин думать, что это было нечто большее, чем наше соглашение, потому что я никогда не открывал рта, чтобы сказать тебе об этом.

Я киваю, поскольку то, что он сказал — чистая правда.

— Но секс был не только таким. Я… Мне это действительно нравилось.

— Точно?

— Да. Точно нравилось.

— Ты же не симулировала все, чтобы сделать меня счастливым? — его голос слегка дрожит, и это выворачивает наизнанку.

— Нет! Я вообще почти никогда не притворялась. За исключением… за исключением сегодняшнего дня, потому что мне было так плохо и страшно.

Джимми серьезно кивает.

— Я должен был это предвидеть.

Мы стоим в тишине несколько мгновений, глядя друг на друга.

— Я… — мне приходится откашляться, прежде чем получается продолжить. — Мне действительно понравилось быть с тобой этот год. Работа была тяжелой, но я… Я смогла справиться с ней, и я никогда раньше не думала, что у меня хватит на это сил. И быть с тобой так хорошо… действительно хорошо. Мне нравилось вести домашнее хозяйство. Мне нравилось заботиться о тебе. Мне нравилось стараться доставить тебе удовольствие, и то, что ты так серьезно относился к тому, чтобы доставить удовольствие и мне. Это… этот год был одним из лучших во всей моей жизни, и он еще далеко не закончился. Я… Я правда верила, что это не должно быть чем-то большим, чем мы договаривались, но для меня это не было обузой.

Джимми снова тяжело дышит. Он наклоняется немного ближе.

— Правда?

— Да.

— Хорошо, — хрипло бормочет он, снова обхватывая мою голову обеими руками. — Потому что этот год был одним из лучших и в моей жизни тоже.

Он собирается поцеловать меня. Я знаю это наверняка и отчаянно этого хочу. Но его губы оказываются примерно в дюйме от моих, когда раздается внезапный треск.

Выстрел.

Тело Джимми дергается, и он оседает, хватаясь за заднюю часть бедра обеими руками.