Обитель

— Окей. Мне действительно жаль. Ты так усердно работаешь, заботясь о нас и помогая своей семье и всему обществу. Я вижу, как усердно ты всегда трудишься. Я просто не хотела нагружать тебя лишней работой.

К моему удивлению, выражение его лица меняется, и Джимми издает тихий фыркающий смешок.

Я тоже хихикаю — скорее в ответ на смену его настроения, чем на что-либо еще.

— Ты понял, что я имею в виду.

— Да. Я понял, — он приглаживает бороду и откидывается на спинку дивана. — Я прекрасно понимаю, о чем ты говоришь. Все это время ты считала себя обузой.

— Нет, дело не в этом! Скорее… — на этот раз он меня не перебивает. Я сама останавливаю себя.

— Скорее, ты думала, что была обузой для меня, и тебе нужно было компенсировать это, вместо того, чтобы понять, что ты делаешь мою жизнь намного, намного лучше.

Я не ожидала такого заявления в разгар этого странного, неловкого, напряженного разговора. Я ахаю.

— Правда?

— Да, правда. Ты привнесла кардинальные перемены к лучшему, Хлоя. Честно говоря, я никогда не думал, что моя жизнь снова может быть такой хорошей.

Я слегка покачиваюсь на волнах чувств. Вот почему мой словарный запас сузился всего до одного слова.

— Правда?

Джимми сотрясается от гортанного смеха.

— Да, правда.

Я обнимаю себя.

— Ладно. Я тоже.

Он прищуривает глаза.

— Ты говоришь это не только потому, что знаешь, что я хочу это услышать?

— Нет. Это правда. Моя жизнь стала намного лучше благодаря тебе.

Он улыбается. Не слишком широко, но по-настоящему. Затем он слегка откидывается назад на диване.

— Хорошо. Теперь ты позволишь мне позаботиться о тебе?

Я отвечаю не сразу, пока соображаю, что к чему.

— Ты серьезно собираешься снова отвергнуть меня?

— Нет! Нет, не собираюсь, — я подхожу ближе, не совсем уверенная, каких действий он от меня хочет.

— Хорошо. Тогда раздевайся и забирайся ко мне на колени.

Я машинально начинаю подчиняться и тянусь к подолу футболки, чтобы стянуть ее через голову. Но останавливаюсь на полпути.

— Ты хочешь, чтобы я сначала помылась?

— Нет, не хочу. Перестань тянуть время, девчушка, и раздевайся.

Я заливаюсь смехом, снимая с себя футболку, а затем и джинсы. Трусики снимаются вместе с ними, так что я довольно быстро раздеваюсь. Я подхожу к Джимми, думая, что он хочет, чтобы я села на него верхом. Но он сажает меня к себе на колени, и я прислоняюсь к нему, сидя боком и вытянув ноги на средней подушке дивана.

Я чувствую себя неуверенно, удерживаемая в таком положении в основном его руками и его телом, а не своим.

Он утыкается носом в мое лицо, его борода слегка царапает мою кожу. Затем он с минуту смотрит на меня сверху вниз. Опускает свой рот, чтобы прижаться своими губами к моим в очень легком поцелуе.

Он невесомый, как перышко, и длится всего две секунды, но вызывает сильнейшую дрожь удовольствия, пробегающую по моему позвоночнику, вплоть до моей киски.

Джимми отстраняется, еще с минуту наблюдая за выражением моего лица. Когда я никак не реагирую, он снова утыкается лицом, устраивая свою руку так, чтобы я откинулась чуть дальше. Затем он наклоняет голову, чтобы ощутить биение пульса на моей шее.

Когда он касается меня губами, его свободная рука начинает ласкать мою грудь. Для него это, наверное, неудобная поза, но он справляется. Его прикосновения очень хорошо действуют на меня прямо сейчас. Возбуждение нарастает, пока он продолжает, а я неровно дышу и извиваюсь у него на коленях.

Я в таком отчаянии, что выдыхаю:

— Пожалуйста.

Он просовывает руку мне между ног и дразнит, пока, наконец, не вводит в меня сначала один палец, а затем и два.

Моя киска жадно откликается на проникновение. Я издаю тихий стон, когда он начинает двигать рукой.

Он трахает меня рукой, пока я не достигаю быстрой, жесткой кульминации, вцепившись в его футболку, раскачиваясь и извиваясь у него на коленях, и моя беспомощность каким-то образом усиливает ощущения.

Меня охватывает теплое удовлетворение, и его рука замедляется, когда я прихожу в себя. Я сворачиваюсь калачиком в более безопасную позу, все еще удерживаемая его руками на коленях, и бормочу:

— Это было так хорошо. Спасибо.

— Не за что. Но с чего ты взяла, что все кончено?

— Что? Потому что я… я кончила.

Джимми разворачивает меня, пока я не оказываюсь бесстыдно распростерта у него на коленях. Он снова начинает гладить мое тело.

Несмотря на то, что я только что испытала разрядку, я не могу удержаться от стона, когда вижу, как он ласкает мою грудь, живот и бедра. Мое лицо и шею. Снова опускается к моей груди. Он перекатывает один из моих сосков между большим и указательным пальцами, и мой таз непроизвольно покачивается.

— Видишь? — хрипло бормочет он. — Ты еще не закончила. Твое тело знает, что ему нужно.

— Джимми, — его имя звучит как тихий стон.

— Тебе это нравится, не так ли?

— Да, — я выгибаю спину навстречу его руке, которой он все еще теребит мой сосок. — Это так приятно, но в то же время сводит меня с ума.

Он усмехается и скользит пальцами вниз, раздвигая мои складочки и потирая клитор.

— Вот так я всегда чувствую себя с тобой.

Мне нравится, как звучат эти слова, хотя я слишком возбудилась, чтобы понять, что именно они означают. Я потираюсь об его палец, но Джимми слишком быстро убирает его, поглаживая кончиками пальцев мою грудь. Он ласкает сначала одну, потом другую, и вот я уже не могу перестать хныкать. Я поднимаю руку, чтобы обхватить его за шею, отчаянно нуждаясь в опоре.

— У тебя все отлично получается, малышка. Просто позволь мне сделать это для тебя.

Я поворачиваю голову, пока не утыкаюсь лицом в его футболку. Ткань заглушает несколько громких всхлипов, когда восхитительная пытка усиливается.

— Вот так. Ты можешь справиться с этим. Ты можешь позволить мне сделать это для тебя. Тебе это очень понравится.

Я бормочу «угу» в его рубашку, изо всех сил стараясь не извиваться.

Наконец, он опускает руку обратно мне между ног. Он снова проникает в меня двумя пальцами. Я такая влажная, какой никогда не была, и мои внутренние мышцы тут же собственнически сжимаются вокруг его пальцев.

— Я чувствую, как сильно тебе это нужно. Твоя маленькая киска так сильно стискивает меня.

Я выгибаю шею назад и издаю протяжный, громкий стон.

Должно быть, ему нравится, как я реагирую. Его тело напрягается.