Страница 88 из 219
— Один, — её голос был тихим, выводящим его из транса.
Существо на потолке бесшумно спрыгнуло на пол, приземлившись с глухим шлепком. Оно стояло перед ними, выпрямившись во весь рост, словно смертный, но его лицо было каким угодно, только не человеческим. Голова кречума неестественно дернулась, рот раскрылся в беззвучном оскале, пока он принюхивался к воздуху.
Еще больше тварей посыпалось со стен и потолка, надвигаясь на них подобно медленному приливу смерти. Их гортанное шипение заполнило пещеру, отдаваясь эхом и множась во тьме.
— Два, — слово вырвалось у неё почти рыком. Это было предупреждением для него, что он двигается недостаточно быстро, пока её глаза сияли всё ярче, являя взору бесконечные ряды чудовищ.
Рука Дрэвина метнулась слишком стремительно: он нырнул пальцами в тесноту её кармана и сомкнул их вокруг ключа. Эсмира так и не успела произнести «три», поскольку твари ринулись в атаку.
Он вырвал ключ из её кармана, пока она тянулась к пистолету, закрепленному на боку. Тварь оказалась прямо перед ними в считанные секунды; Эсмира наставила оружие ей в морду, но выстрела так и не последовало, когда она спустила курок.
— Черт! Порох подмок! — пронзительно закричала Эсмира, и вслед за этим раздалось бесконечное кряхтение и шипение.
Кречумы врезались в них обоих, вырываясь из темноты. Несколько кожистых, бледных тел ударили в Дрэвина подобно валуну, опрокидывая его на спину. И в этот момент он выронил ключ.
Дрэвин застонал от боли: скованные запястья лишали его возможности защищаться — будь то пламенем или кулаками. Острые когти полоснули по его груди, разрывая рубаху, и теплая кровь хлынула по боку.
Её глаза оставались единственным источником света, и он перехватывал быстрые очертания Эсмиры в промежутках между взмахами своих связанных рук. Она дралась яростно — пуская в ход все когти и зубы. Её когти кромсали любого кречума, который бросался или стоял слишком близко, вызывая закладывающий уши визг агонии, но этого было мало.
Почему она не призовет воду?
Он перевернулся, пинаясь изо всех сил, и сумел пошатнуть навалившуюся на него тварь. Она заверещала — вся пещера затряслась от этого леденящего кости звука. Еще больше чудищ устремилось к нему: их глаза были слепы, но они улавливали каждое его движение, а пасти, полные рядов зазубренных зубов, голодно пощелкивали.
— Долбаный Ирах! — взревел он, продолжая отбиваться ногами и крушить черепа монстров металлическими кандалами, когда те добирались до него.
В их атаках наступила короткая передышка; он опустился обратно на колени, лихорадочно шаря пальцами по грязи и камням в поисках ключа.
— Я освободила тебя не ради
ничего
! — прокричала Эсмира сквозь собственные удары, и её голос прерывался кряхтением через слово. — Немного пламени очень бы пригодилось!
— Я работаю над этим! — крикнул он в ответ. — Я уронил…
— Ты
ЧТО
?! — перебила она его.
В этот миг твари облепили её, прыгая на неё со всех сторон, пока не повалили на колени. Она сопротивлялась безжалостно, но они прижали её к камню под собой. Звуки её борьбы и криков полоснули по разуму Дрэвина. Страх за неё перехватил ему горло.
Рука Дрэвина снова резко метнулась вперед, наткнувшись на что-то маленькое; прохладное прикосновение металла обожгло кончики пальцев. Ключ.
Его сердце подпрыгнуло, пока он на ощупь пытался вставить его в замок на кандалах, при этом продолжая брыкаться и вбивать кречумов в стену позади себя.
Один из них прыгнул быстрее, чем принц успел почувствовать, метя когтями в горло. Дрэвин повалился на пол и перекатился, едва уклонившись от удара, при этом ключ выскользнул из его пальцев.
— Дрэвин! — закричала Эсмира, зовя его. Её голос сорвался, и его имя закончилось судорожным вздохом.
Паника захлестнула его. Он снова пнул тварь, на этот раз с большей силой, впечатав её в каменную стену так крепко, что её череп разлетелся о скалу.
Но новые противники уже были на нем, щелкая челюстями возле самого лица. Он боролся, упираясь связанными руками, чтобы создать хоть какое-то пространство, но они были слишком сильны.
Дрэвин снова заметил ключ, слабо поблескивающий в мягком свете всего в нескольких футах. Кречумы превосходили их числом сто к одному, а непрекращающиеся вскрики и стоны боли Эсмиры разрывали воздух.
Они не могли погибнуть здесь. Только не так.
С отчаянным ревом Дрэвин бросился к ключу, распластавшись по каменному полу и вытягиваясь вперед на каждом остатке сил.
Стоило его пальцам сомкнуться вокруг него, как одна из тварей впилась ему в плечо, глубоко вонзив клыки в плоть. Боль взорвалась в его теле — ослепительно белая, жгучая. Дрэвин взвыл от агонии, но удержал хватку, заставляя себя сохранять концентрацию. Он вогнал ключ в один из замков, провернув его со щелчком.
Освободив одну руку, он принялся безжалостно крушить всё вокруг сквозь натиск атак, однако всё еще не мог призвать пламя, пока вторая манжета оставалась на запястье. Дрэвин развернулся с новообретенной яростью. Его свободная рука метнулась вперед, и кулак врезался в морду твари, дробя кости силой удара.
Кречум прыгнул ему на спину; тварь визжала, щелкала и шипела ему прямо в ухо, пытаясь укусить его снова. Дрэвин покачнулся и попятился, с силой впечатав чудовище в стену позади них.
Он знал, что это его единственный шанс.
Пока он раз за разом разбивал тело монстра о твердый камень, он вставил ключ в оставшуюся манжету и провернул замок.
И тогда велсинитовые кандалы упали прочь.
Сила хлынула сквозь него, воспламеняя всё его существо. Это было так, словно прорвало дамбу, шлюзы сорвало настежь, и его магия с ревом вернулась к жизни — с яростью, которая едва не повергла его на колени.
Жар побежал по венам, распространяясь от самого центра к кончикам пальцев, пока его чувства обострялись. Тело Дрэвина гудело — магия искрилась под кожей, едва сдерживаемая и готовая взорваться. Дрожь пробежала по позвоночнику, сердце пустилось вскачь, когда он сделал глубокий вдох.
Его пламя вернулось, свирепое и дикое — под стать женщине, которая находилась всего в шаге от него. Женщине, которая стояла на коленях перед монстрами, сражаясь за свою жизнь.
Дрэвин поднял руку, зажигая огненный шар, который с треском разгорелся на его ладони.
Ближайшие к нему твари зашипели и сделали нерешительный шаг назад.
— Моя очередь, — произнес он, и его голос прозвучал жестоко и холодно.