Страница 61 из 219
— Ваше Величество, — поприветствовала она его голосом, гладким как бархат.
Король замер, медленно разворачиваясь к ней, пока она продолжала сидеть за его столом в темноте. Эсмира подняла руку и изящно помахала ему.
— Кто ты такая? — потребовал он ответа, и его голос прогремел в тишине. — Если ты пришла сюда, чтобы отсосать, тебе придется убраться. Сегодня замок был атакован, и у меня нет ни малейшего желания развлекать в своей постели обычную шлюху.
Эсмира брезгливо прицокнула языком и встала.
— Не нужно таких грязных слов, Король, — произнесла она мягко, но твердо, заметив, как его взгляд метнулся к двери — вероятно, он был готов позвать людей. — Я здесь не ради твоего члена… хотя, если ты продолжишь в том же духе, я могу просто пригвоздить его к стене.
Его челюсть напряглась, когда она сделала уверенный шаг к нему.
— Впрочем, развлекать тебя я тоже не собираюсь, — продолжила она. — И ты не станешь звать стражу, что стоит за твоей дверью.
Острый взгляд короля сузился, в каждой складке его лица читалось подозрение.
— Кто ты? Как ты сюда попала?
Она подошла ближе, отблески огня заиграли в прядях ее темных волос, а губы скривились в понимающей ухмылке.
— Меня зовут Эсмира, — просто сказала она. — И я здесь потому, что у каждого из нас есть то, что нужно другому.
Он разразился резким смехом.
— И что же именно, по-твоему, мне нужно,
Эсмира
? — он выплюнул ее имя так, словно оно горчило на языке.
Эсмира склонила голову набок, ее глаза мерцали в свете камина, когда она сделала еще один шаг вперед.
— Власть над миром. Богатство, превосходящее любое королевство. И, возможно… возвращение сына?
Жидкое пламя вспыхнуло в глазах короля, и на мгновение она задалась вопросом, кто на самом деле был фениксом в этой королевской семье.
— Мой сын? — прорычал он.
Он повернулся к двери, но она мгновенно оказалась перед ним. Ее голос опустился до соблазнительного шепота, пропитанного магией, когда она заглянула в его безумные глаза.
— Пожалуй, мне стоило представиться должным образом чуть раньше. Мое имя — Эсмира Блэквуд, и я пришла за своим отцом. Ты не позовешь стражу. Ты останешься на месте.
Король нерешительно отступил от нее, глядя в ее меняющиеся глаза, чье свечение озаряло его одутловатое лицо.
— У Блэквуда есть дочь?
Он с любопытством оглядел ее с ног до головы, а затем сделал шаг
к ней
, застав врасплох.
— И, если твои глаза не лгут, дочь, обладающая силой.
Невероятной
силой, которую считали утраченной для нашего мира. Теперь скажи мне, неужели я нашел
истинное
чудовище бездны, что откликается на зов Блэквуда?
Сердце Эсмиры бешено колотилось, каждый удар отдавался в ушах, пока она отчаянно пыталась применить подчинение на короле. Ее магия снова потянулась вперед, пытаясь захватить его разум, но это было всё равно что пытаться удержать воду пальцами или схватить воздух. Как бы агрессивно ее сила ни обрушивалась на него, ничего не выходило. Человек оставался совершенно нормальным — бдительным и всё осознающим, отказываясь подпадать под ее чары.
Такого никогда раньше не случалось, и она определенно не была к этому готова.
Король поднял руку прямо перед ее лицом. Каменное кольцо украшало его средний палец. Сердце Эсмиры упало, когда она поняла, что это такое.
Кольцо из велсинита.
— Как… — запнулась она, но он перебил ее.
— До меня дошли слухи о выстреле в подземельях еще до того, как твоего отца привели ко мне. Что случилось, Эсмира? Не смогла освободить папочку так легко, как думала? — его улыбка стала жестокой, и он повернулся, чтобы подойти к столу и налить еще вина, словно поворачиваться к ней спиной не было фатальной ошибкой.
— Знаешь, мы знали, что Блэквуд не владеет магией, но слышали легенды о его возможном бессмертии, поэтому для надежности заперли его в велсините, — продолжил он. — Осторожность никогда не бывает лишней, когда ты единственное королевство обычных людей.
Паника почти душила ее — чувство, с которым она совершенно не знала, как бороться. Она пыталась успокоить бешено колотящееся сердце, но всё было тщетно.
Могла ли она подобраться достаточно близко, чтобы как-то снять кольцо с его пальца? Она бы не побрезговала и тем, чтобы откусить его.
— Ты права, я не стану звать стражу. Передо мной нет истинной угрозы. К тому же, ты весьма недурна собой. Я могу и передумать насчет приглашения в свою постель.
Желчь подкатила к ее горлу.
— Отпусти моего отца, — потребовала она, и голос ее был гладким, как шелк, несмотря на напряжение, сковавшее грудь. — И я верну твоего сына в Лефирин.
— Вопрос лишь в том, вернется ли он целым.
— Это целиком и полностью зависит от тебя и от того, как долго ты намерен испытывать мое терпение. Которое, признаюсь честно, уже на исходе.
Губы короля растянулись в тонкой, жестокой ухмылке.
— Учитывая, что единственный сын, которого стоит спасать, был со мной всего за мгновение до того, как я вошел в свои покои и обнаружил здесь тебя, я полагаю, именно из-за тебя никто не может найти Дрэвина.
Неужели королю наплевать на своего второго наследника? Ее глаза заметались, пока мысли лихорадочно сменяли друг друга. Он наблюдал за ней, медленно и намеренно попивая свое вино.
— Ты принимаешь меня за дурака, сирена? — голос короля Роу стал резким, в нем слышались нотки веселья. — Ты думаешь, что можешь торговаться со мной, когда жизнь твоего отца в моих руках?
— Так же, как жизнь твоего сына в моих, — прошипела она, кривя губы. Эсмира сделала первый шаг, начиная обходить его по кругу, и когда он сделал шаг в ответ, они начали свой танец. — Мой отец бессмертен. Он был проклят столетия назад: на суше он чувствует себя так, словно задыхается. Удерживая его здесь, ты лишь продлеваешь его мучения, — она сделала паузу. — И мое раздражение.
— Ах, значит, легенды не врут, — он пожал плечами. — Что ж, тогда, похоже, он останется пленником, обреченным на пытки.
— Неужели у тебя нет ни малейшего желания снова увидеть своего сына? Свое величайшее оружие? — как только Эсмира произнесла эти слова, что-то в ней смягчилось. Она поняла, что у них с Дрэвином есть кое-что общее. Для своих отцов они были лишь инструментами.
— Возможно, он просто ждет подходящего момента, чтобы поджарить вас всех заживо, прежде чем приползти обратно, поджав хвост.
Цоканье ее языка эхом отозвалось в комнате.