Страница 62 из 219
— Ах, значит, король Лефирина верит, что он единственный обладатель велсинита?
Веселье мгновенно исчезло с его лица.
— У тебя нет такого оружия, — выплюнул он. — Это невозможно.
Жестокая улыбка, которая мгновение назад была на его лице, теперь украсила губы Эсмиры.
— Я бы не была так уверена. Разве тебе совсем не любопытно, как я смогла поймать в ловушку твоего Феникса? Конечно, я могла бы удерживать его своей песней, но сейчас я стою перед тобой. А он на борту «Призрака ночи». И я обещаю тебе: при любой попытке вызволить его, твои люди потащат на дно быстрее, чем ты успеешь сказать «ой».
Между ними повисла тишина. Сердце Эсмиры продолжало бешено биться, хотя она не позволяла этому проявиться внешне. Это были не обычные переговоры — если уж на то пошло, это был ее первый достойный противник.
Маленькие, заплывшие глаза короля, подернутые сеткой морщин, изучали ее.
— Ты ведь можешь принимать истинный облик сирены, не так ли? Именно так ты топишь корабли?
— Ты думаешь, я выложу тебе все свои секреты, Король? — прошипела она.
— Если хочешь, чтобы твой отец вернулся к тебе, — парировал он. — Я позабочусь о том, чтобы к утру на пальце каждого стражника и солдата в Лефирине было кольцо из велсинита. Твоя магия не будет иметь власти над моим королевством.
— Но не на пальцах твоих сыновей? — насмешливо спросила она. — Они ведь существа магические. Твое творение, стоит добавить, если верить слухам, — она сделала шаг к нему, но на этот раз он не отступил. — Это погасит и их силу, а ты ведь… не можешь себе этого позволить, верно? Так кто мешает мне зайти в покои Атласа и околдовать его следующим? — она склонила голову набок, обнажив зубы в оскале. — У твоего наследника репутация человека, которого легко соблазнить.
— Мне стоит выпотрошить тебя, как рыбу, коей ты и являешься, — пригрозил он с утробным рычанием.
— Сначала поймай меня, — Эсмира подмигнула ему и направилась к камину.
Его ноздри раздулись, пока он наблюдал, как она берет какую-то безделушку с каминной полки и небрежно вертит ее в руках, глядя на него в упор.
— Отвечай на вопрос. Ты можешь менять облик и дышать под водой?
— Да, — небрежно бросила она, прежде чем швырнуть безделушку в огонь, отчего вверх взметнулись искры.
— Тогда, возможно, мы сможем заключить сделку.
— Я была готова к обмену, а не к сделке, — Эсмира подошла к нему вплотную. — Ты украл у меня то, что принадлежит мне, и я здесь, чтобы забрать это любыми средствами. Если кто-то в Лефирине решит отправиться в путь на корабле, море заберет их жизни. Это я тебе гарантирую.
Его взгляд был расчетливым; он не спеша оглядел ее с ног до головы.
— Должно быть, одиноко, а? Быть единственной в своем роде, — Эсмира вздрогнула от этих слов, и ей было ненавистно, что он это заметил. — Итак, мы можем продолжать этот утомительный танец, или мы можем договориться. Выбор за тобой.
Ее ноздри раздулись, зубы сжались так сильно, что, казалось, они сейчас раскрошатся.
— Я слушаю, — наконец выдавила она.
— Я уверен, тебе знакомо затонувшее королевство Мэринис…
Челюсть Эсмиры напряглась; она прекрасно понимала, к чему он клонит.
— Да, — ответила она.
— Несметные сокровища ушли на дно вместе с королевством сотни лет назад. Добудь их для меня, и твой отец будет возвращен тебе.
— Интересно, что золото заботит тебя больше, чем благополучие собственного сына, — бросила она вызов.
Король промолчал, его взгляд оставался холодным и непреклонным.
Она шумно выдохнула, прежде чем продолжить:
— Зачем тебе это золото? Королю оно вряд ли что-то изменит, — её голос сорвался почти на рычание.
В его глазах промелькнула алчность, взгляд стал отрешенным.
— Не золото я ищу, а то, что оно олицетворяет. Восстановление баланса в мире. Когда не только у тебя нет магии, но и у твоего народа, приходится компенсировать это иными способами, чтобы добиться уважения.
— Ты компенсируешь это жестокостью.
Король сжал кулаки.
— А как же мои моряки? Если хочешь поговорить о жестокости, сколько людей я потерял из-за того, что они отправлялись в плавание и встречали таких, как ты? Разве это не бездушно и не жестоко? Ты ничем не лучше меня, сирена.
— Меня это не волнует, король Роу. Море забирает тех, кого пожелает.
Он взболтал остатки вина в бокале, наблюдая, как образуется красный водоворот.
— Мои условия предельно ясны, мисс Блэквуд. Ваш отец останется за решеткой из велсинита до тех пор, пока вы не принесете мне доказательство того, что в затонувшем королевстве есть то, что я ищу, — отрезал он.
Её глаза сузились под нахмуренными бровями.
— Тебе совсем плевать на сына, верно? Тебе нужно только…
— Мой сын понимает риски своего положения, — перебил он её. — Но я дам тебе понять здесь и сейчас: Дрэвин не является моим приоритетом, он даже не мой наследник. Ты поступила глупо, использовав его как инструмент для торга.
— А если я откажусь? — она насмешливо склонила голову набок, пытаясь сдержать ярость, хотя высунувшиеся когти выдавали её с головой.
— Попробуй вызволить его, если осмелишься. Я лишь надеюсь, что однажды и ты окажешься за той же решеткой, — король Роу сделал шаг к ней и поднял руку, проводя костяшками пальцев по её щеке. — Позолоченная клетка для такого прелестного трофея.
Её губы скривились в оскале.
— Ты отвратителен.
Он рассмеялся, отступая на шаг.
— Не так отвратителен, как те, кому я мог бы тебя продать.
Её глаза вспыхнули, губы приоткрылись в ужасе. Эсмира убьет этого короля. Однажды, когда отец будет свободен, она впрыснет свой яд в его тело и будет смотреть, как он корчится под ней. И только когда смерть станет неизбежной и близкой, она сдерет кожу с костей короля Роу и положит конец его правлению.
— Так каков будет твой ответ? Отправишься в пучину за тем, что мне нужно? Или закончишь так же, как твой отец?
Шипение сорвалось с её губ — животное и такое же жестокое, как слова, которыми он в неё плевал, но ответом ей был лишь издевательский смех. Взор Эсмиры упал на дверь, за которой, как она знала, ждали гвардейцы, и она сделала первый шаг к выходу.
— Ты забываешь, что находится за пределами нашей маленькой преграды, морская ведьма, — крикнул он ей вслед с нескрываемым весельем.
Дойдя до двери, она положила руку на резную золотую ручку и оглянулась через плечо.
— О, я ничего не забыла.