Страница 213 из 219
— О, ты меня недопонял. Я здесь не для того, чтобы тебя освобождать, — он сделал еще шаг ближе, и его тон зловеще помрачнел: — Я здесь, чтобы напомнить тебе, в чьих руках твои цепи.
Пальцы Сайруса сжались в кулаки; ногти больно впились в ладони, пока он внутренне готовился ко всему, что они задумали.
— Легенды гласят, что ты бессмертен, — произнес король нарочито небрежным, но сочащимся злобой тоном. — Но мне вот интересно, подбирался ли кто-то достаточно близко, чтобы проверить, правда ли это.
Сайрус искоса взглянул на собственную грудь, где больше не было черной метки, выжженной на коже. Проклятие пало, а вместе с ним исчезло и его бессмертие.
«Проклятые бездны Калипсо», — мысленно выругался он.
— Держать его, — с жестокой усмешкой приказал король.
Стражники замешкались. Их неуверенность была очевидной, пока они приближались, видя, что пленник больше не задыхается и не бьется в судорогах.
Стоило первому гвардейцу протянуть к нему руку, как Сайрус рванулся вперед, ведомый чистой яростью, которая подстегнула его ослабевшие мышцы. Нанесенный им удар пришелся точно в цель с тошнотворным хрустом, повалив мужчину навзничь на пол. Другой стражник ринулся на него, но Сайрус увернулся, перехватил его за руку и с глухим стуком швырнул лицом в стену.
— Не так-то просто убить призрака, — огрызнулся Блэквуд.
— Ты всего лишь безоружный старик! — крикнул один из них.
В ту же секунду на него пошли еще двое; Сайрус пинком отбросил одного, а второго мертвой хваткой сжал за горло и с силой впечатал в велсинитовую решетку.
— Хватит! — рявкнул король, после чего повернулся к сыновьям, тыча им в лица своим коротким толстым пальцем. — Разберитесь с этим!
Изнутри Сайруса полоснула резкая вспышка паники, и он развернулся к братьям.
Лицо Дрэвина не выражало ничего, кроме крайнего отвращения:
— Я не стану участвовать в пытках слабого старика, — отчеканил он, презрительно скривив губы.
— Мы в любом случае не сможем, пока он заперт в этой камере, — отозвался Атлас.
В этот момент стражник, которого он давеча отпихнул, подскочил сзади и мертвой хваткой обхватил горло Сайруса, беря его на удушающий прием. И без того истощенные силы пирата иссякли, стоило доступу воздуха вновь перекрыться. Мужчина выволок его за пределы защитного барьера камеры и силой швырнул на колени.
Прежде чем Блэквуд успел хоть как-то среагировать, по полу живыми змеями скользнули черные тени, обвиваясь вокруг его ног. Он отчаянно забился, пытаясь высвободиться, но они двигались слишком стремительно, намертво приковывая его к месту, словно тяжелые железные цепи.
— Держи его, — вновь скомандовал король Роу, переводя взгляд на старшего сына.
Атлас замешкался на долю секунды; его пальцы судорожно сжались, пока он выдерживал тяжелый взгляд брата.
— Не надо, — едва слышно прошептал Дрэвин, перехватив Атласа за запястье.
Яростный взор Блэквуда скрестился с полными сомнения глазами наследника Лефирина, и тишина в каземате натянулась подобно струне.
— Покончи с этим! — приказал король, и принц неохотно вскинул ладони.
Черные жгуты теней сорвались с кончиков пальцев принца, обвивая руки и грудь Сайруса. Они сжались с противоестественной, сокрушительной силой, вновь лишая его возможности дышать.
— Думаешь, я боюсь твоих теней? — выплюнул Сайрус, тщетно пытаясь порвать путы.
— Скоро ты убедишься, что они весьма эффективны, — злорадно ухмыльнулся король, делая шаг ближе.
Мышцы Блэквуда судорожно подрагивали, пока он отчаянно боролся с удушающей, дробящей кости хваткой теней; его губы обнажили зубы в яростном оскале.
Когда его взор вновь метнулся к Дрэвину, капитан заметил в глазах принца нечто такое, чему не мог подобрать названия. Сожаление? Или даже… тревогу?
— Эсмира жива?! — прорычал Сайрус. — Или вы убили её? Хотя бы
это
мне скажи!
Челюсть Дрэвина судорожно дернулась, и он опустил взгляд на свои сапоги:
— Она жива.
Низкий, глухой смех сорвался с губ Сайруса, собиравшегося встретить свой возможный конец.
— Ты совершаешь непоправимую ошибку, глупый, ничтожный король, — угрожающе пророкотал пират. — Если твои слова — правда, она придет за каждым из вас.
Дрэвин вновь вскинул на него тяжелый взгляд и обронил лишь короткое:
— Я знаю, — после чего развернулся и стремительным шагом направился прочь из подземелья, скрывшись за железной дверью.
— Я не боюсь какой-то девки, и мне плевать, насколько жестокой ты успел её выучить… — ухмылка короля стала еще шире, превратившись в издевательский, кровожадный оскал. — Свой последний вздох ты потратишь на то, чтобы умолять меня о пощаде.
Король Роу заприметил кинжал, покоившийся в ножнах на поясе Атласа, пока тот продолжал удерживать Сайруса своими тенями. Одним молниеносным движением монарх выхватил короткий клинок и склонился к самому уху пленника:
— Пускай весь Римелл узнает, что именно я, король Баррет Роу из Лефирина, избавил наш мир от грозного капитана Блэквуда.
Спустя мгновение лезвие кинжала уже торчало из груди Сайруса — прямо из его сердца.
Его смерть началась с резкой, испепеляющей вспышки боли, которая вспорола ребра и ядовитой агонией хлынула по конечностям. Багряная кровь мгновенно пропитала рубаху, расползаясь по ткани и стекая тяжелыми каплями в лужу на каменном полу. Из-за стремительной потери крови тело сковал внезапный, могильный холод, за которым притупилось всепоглощающее онемение.
Края зрения поплыли, стремительно темнея, пока смерть настойчиво утягивала его в свои бездны. Сайрус приподнял голову, в последний раз взглянув на короля, который стоял чуть поодаль с торжествующей гримасой, в то время как его наследник замер рядом, бледный от подступившего ужаса. Повелителя огня всё так же не было видно.
Боль была невыносимой — лютая, всепоглощающая мука, которая, казалось, разрывала саму его душу. Каждый удар сердца ощущался так, словно оно разрывалось на куски. Впрочем, так оно и было.
Его мысли путались, уходя в крутое пике, и вскоре весь его разум заполнил образ Эсмиры. Его маленькая, неистовая девочка была величайшим сокровищем, которое он когда-либо знал.
Несмотря на бремя проклятой, вечной жизни, он считал себя благословенным. Он прожил достаточно долго, чтобы познать чистую, ничем не заменимую любовь ребенка. Любовь, которая сумела бросить вызов даже самой жестокой судьбе.