Страница 211 из 219
Если Эсмира вернется и застанет своего отца покалеченным или мертвым, та хрупкая нить, что еще удерживала её рассудок, окончательно лопнет. И если это произойдет, Дрэвин не сомневался: она позволит этой слепой ярости сожрать себя без остатка.
«Что, если я просто стану тем чудовищем, которого они все так боятся?»
— призрачным эхом пронесся в его сознании тихий голос Эсмиры.
Один из стражников прижал острие клинка к самому основанию горла Дрэвина; его руки заметно дрожали под леденящим, испепеляющим взглядом Феникса, но он продолжал стойко выполнять приказ своего жестокого короля.
— Дрэ! — выдохнул Атлас, в чьем голосе сквозила отчаянная мольба. — Потуши огонь, брат. Это не закончится добром ни для кого из нас, если ты, блять, прямо сейчас не отступишь. Он всё еще твой король.
Брат выглядел по-настоящему напуганным за него, а когда Дрэвин перевел взгляд на отца, то увидел в его глазах лишь абсолютную, непоколебимую ненависть и злобу.
Челюсть Дрэвина судорожно сжалась. Спустя мгновение яростное пламя угасло, и король в окружении своей верной стражи тяжелым шагом направился к выходу.
— Я разберусь с тобой позже,
мальчишка
, — выплюнул он через плечо перед тем, как двери за ним захлопнулись.
Внутренности Дрэвина скрутило от жгучего, удушающего чувства вины. Он не сумел защитить её саму, а теперь оказался бессилен уберечь то, что было ей дороже всего на свете.
Капитан понимал: он обязан сработать на опережение и найти способ остановить короля, пока не стало слишком поздно. Если у него ничего не выйдет… если с её отцом что-то случится, последствия окажутся тяжелее, чем он сможет вынести.
Его Дикий Огонь сожжет этот мир дотла, заставив каждого заплатить сполна. И если этот день настанет, он не был уверен, что вообще попытается её остановить.
Более того, Дрэвин, возможно, сам поднесет спичку к этому пороховому погребу.