Страница 197 из 219
Земля содрогнулась под ногами Дрэвина, когда оглушительный грохот очередной пушки разорвал небосвод. Он выбежал из грота, едва не пересчитав носом все неровности каменистой почвы. Глаза больно зарезало от яркого дневного света, и, боги, он еще никогда не был так рад солнцу, но в следующий миг его сердце буквально подпрыгнуло к горлу, стоило ему бросить взгляд на море.
Вдалеке поднимались густые клубы черного дыма, закручиваясь на фоне чистого синего неба и смешиваясь с редкими облаками.
Он на полной скорости помчался вниз по скалистому склону, напрочь игнорируя резкие вспышки боли от ран, оставленных гриндилоу на его спине и ногах. Каждое движение отзывалось в теле мучительными судорогами, но он упрямо несся вперед, вбивая тяжелые сапоги в грубую землю, пока запах соли и гари едко резал ноздри.
Наконец впереди показался небольшой каменистый пляж, и его пульс ускорился в безумной смеси облегчения и ужаса: он узнал свой собственный корабль, «Доблесть», который вел ожесточенный бой с «Ночным Призраком». Их пушки палили друг по другу без тени пощады.
Дрэвин выскочил на каменный берег, отчаянно размахивая руками над головой и крича до хрипоты:
— Стой! Прекратить огонь! — надрывался он, но его крики полностью тонули в оглушительном реве очередного залпа.
Как Сэмвелл вообще умудрился его отыскать? Он и подумать не мог, что кто-то решится заплыть так далеко на юг, а уж тем более ради
него
.
Его взгляд намертво приковало к «Ночному Призраку», и дикий, леденящий страх сковал его изнутри, стоило ему заметить, что судно Эсмиры уже наполовину ушло кормой в темную океанскую пучину.
Этот чертов корабль был единственным, что оставалось у Эсмиры. Её команда была всей её жизнью, и если они уйдут на дно, Дрэвин знал: сама преисподняя покажется этому миру милосердным раем по сравнению с той яростью, которую она на него обрушит.
«Что-то здесь не так…»
«Доблесть» была абсолютно цела. Ни одной пробоины в корпусе, и ни с одного из кораблей не доносилось криков ужаса. Пытаясь унять лихорадочный бег мыслей, он прислушался к звукам, долетавшим со своего судна.
Это был ликующий рев. Настоящие крики победы.
При этом со стороны «Ночного Призрака» не прозвучало ни одного пушечного залпа, а на его палубе не было видно ни души.
— Матерь богов… — едва слышно выдохнул он.
Очередное пушечное ядро с оглушительным свистом рухнуло в воду совсем рядом, окатив его каскадом ледяных брызг. Он покачнулся, но упрямо держал руки поднятыми, отчаянно сигналя своей команде, пока те продолжали безжалостный обстрел.
Удушающая беспомощность накрыла его. Спотыкаясь, Дрэвин побрел дальше по пляжу прямо в воду, прижав ладони к губам, чтобы хоть как-то усилить свой голос:
— Прекратить огонь! — надрывался он раз за разом, пока голос окончательно не сорвался на хрип. — Прекратить огонь, мать вашу, вы, идиоты!
Когда он понял, что привлечь их внимание обычным криком не удастся, он тяжело вскинул руку и, собрав последние остатки энергии, швырнул поток пламени прямо в сторону своего корабля. Огненный снаряд прочертил воздух, и Дрэвин со слабым облегчением увидел, как на леерах «Доблести» вспыхнул небольшой пожар.
Дрэвин опустил взгляд на воду, в которой стоял, и с ужасом заметил, что она окрасилась в густой багровый цвет — кровь из его многочисленных ран продолжала хлестать не останавливаясь. По краям поля зрения поползла зловещая темная муть. Он даже не осознавал, сколько именно крови потерял, пока она упрямо вытекала из его истерзанного тела.
Вдалеке послышались чьи-то громкие крики, но он уже не мог разобрать, было ли это продолжающееся ликование матросов или кто-то наконец заметил его и звал по имени.
А в следующий миг его колени подкосились, и он плашмя рухнул в набегающие морские волны.