Страница 198 из 219
Глава 81
Глава 73
Эсмира
Неделю спустя
Прошедшая неделя превратилась в сумасшедший водоворот приготовлений. Каждое утро оборачивалось бесконечной вереницей неотложных дел, совещаний с советом и тяжелых решений, которые, к счастью, не оставляли Эсмире ни единой свободной минуты, чтобы предаваться мыслям о предательстве Дрэвина.
Сирена направляла её твердо и неумолимо, постоянно рассказывая о древних обрядах и о том, как важно сонастроить их внутреннюю энергию ради грядущего триумфа. Жители Мэриниса тоже были наготове: королевская гвардия и советники позаботились о том, чтобы подданные четко понимали все возможные последствия ритуала — от содрогания земной тверди и разрушения защитного купола до внезапного сокрушительного натиска волн. Но правда заключалась в том, что… никто до конца не знал, чего именно ожидать. А потому они старались подготовиться ко всему, что только способно было вообразить человеческое и божественное сознание.
Это событие должно было в корне изменить не только их собственные судьбы или судьбу их народа, но и жизни всех тех, кто остался там, на поверхности. Включая её отца.
Если Эсмира и Сирена сумеют разрушить проклятие и сбросить свои смертные оковы, появится реальный шанс, что многолетнее проклятие Сайруса Блэквуда тоже разлетится в прах. Он наконец-то сможет ходить по твердой земле. Ему больше не придется задыхаться на берегах Римелля или томиться в удушающей тюрьме, где он провел последние несколько недель.
Эсмира и Сирена заранее собрали подношения для остальных богов. Горсть песка с самого дна океана — символ дани Виллему, богу земледелия и плодородия. Факел, который предстояло зажечь в честь Ираха, бога ярости и войны. Оставалось лишь последнее, самое сложное подношение — их собственные страхи для Виденн, богини Иллюзий. И ни одна из сестер до последнего момента не обмолвилась ни словом о том, что именно она принесла с собой в качестве жертвы.
Эсмира мысленно прокручивала в голове весь путь, что привел её в эту точку. У нее был четкий план и своя жертва, которую она была более чем готова принести. Она искренне надеялась, что этот ритуал раз и навсегда избавит её от этой слабости, вычеркнув её из памяти до конца её дней.
И вот теперь Эсмира и Сирена стояли перед входом в усыпальницу, а Азариан и члены совета в глубоких мантиях с капюшонами безмолвными тенями следовали за ними по пятам.
Дыхание Эсмиры на секунду перехватило, стоило ей взглянуть на запечатанные двери гробницы. Она отчетливо понимала: как только они вернут свое истинное величие, мир вокруг уже никогда не станет прежним.
Но что, если они потерпят неудачу? Что, если Сирена ошиблась в своих расчетах относительно цены ритуала? Что, если им суждено навеки остаться в этих жалких телах?
— Ты готова? — голос Сирены ворвался в её напряженные мысли, даруя то самое странное чувство покоя, в котором Эсмира, сама того не ведая, так отчаянно нуждалась.
Эсмира встретилась с сестрой взглядом и, возможно, впервые в жизни увидела Сирену настоящей — она увидела ту, кто полностью разделял её неподъемную ношу, кто понимал всю тяжесть грядущего шага, пожалуй, даже глубже, чем она сама.
— Да, — твердо, без тени сомнения ответила Эсмира, хотя бешеный стук собственного сердца оглушительно бухал в ушах. — Давай покончим с этим.
Она снова перевела взгляд на проход, и сестры в унисон прижали ладони к прохладному камню.
Скала утробно застонала, древние печати затрепетали под их пальцами. Низкий, вибрирующий гул наполнил воздух, прошивая пол под их ногами. Ни одна из них не произнесла ни слова; они лишь замерли, не мигая глядя на то, как перед ними открывается зев усыпальницы. Вырезанные на камне руны медленно налились сиянием — сперва едва заметным, но затем всё более ярким, озаряя грот точно так же, как и в её видении.
Вот только на сей раз двери не стали послушно опускаться в пазы в земле, как ожидала Эсмира. С глубоким, раскатистым
треском
монолитный камень раскололся ровно посередине. Во все стороны брызнули осколки и вековая пыль, и массивные плиты с грохотом разошлись наружу, обнажая зияющую темноту подземелья. Потоки застоявшегося, леденящего воздуха хлынули им навстречу, заставляя волосы взметнуться за спиной.
Сирена изящно крутанула в воздухе когтистым пальцем, отправляя несколько светящихся водяных сфер прямиком внутрь гробницы. Мягкий свет разогнал мрак, являя взору затененные ниши и две каменные плиты, на которых покоились их собственные кости.
Взор Эсмиры тут же метнулся выше — к двум кинжалам, висевшим на стене параллельно каждому из их мест упокоения, между которыми величественно покоился трезубец Эресс.
— Вместе, — едва слышно прошептала Сирена, ободряюще коснувшись её плеча.
Эсмира молча кивнула и сделала первый шаг, переступая порог гробницы. Азариан, двигаясь следом по залу, резкими ударами кремня один за другим зажигал закрепленные на стенах факелы. Их пламя яростно вспыхивало, словно приветствуя законных хозяек — или предостерегая их.
Взгляд Эсмиры намертво приковало к возвышению в центре комнаты. Пальцы сами собой сжались в кулаки, а внутри бушевал неистовый шквал эмоций, пока она смотрела на алтарь, хранящий кости великих богинь. Богинь, которые когда-то были хладнокровно преданы тем, кого одна из них любила, — тем, кому они обе безоговорочно доверяли.
Но теперь она была умнее, и история больше никогда не повторится.
Эсмира поклялась себе, что отныне никто не посмеет сделать из нее послушное орудие или использовать как слепое оружие в чужих руках. Существо божественной и древней силы, она обрушит накопленную за целое тысячелетие ярость на любого, кто осмелится снова ею манипулировать.
— Ты чувствуешь это? — спросила Сирена, поворачиваясь к ней. — Магию этого места? Истинную мощь?
Эсмира закрыла глаза и позволила себе прочувствовать пространство, потянувшись навстречу этой силе не только органами чувств, но и самой душой. Усыпальница вибрировала от колоссальной энергии, пульсируя в такт ударам её сердца. Эта магия звала её, шептала ей, требовала к себе внимания.
Это была не просто абстрактная власть — это была её сила. Она принадлежала
им обеим
, и больше они никогда не позволят ей выскользнуть из рук.
— Я чувствую её, — тихо, почти зловеще отозвалась она.
Губы Сирены тронула едва заметная, понимающая улыбка.