Страница 195 из 219
Глава 80
Глава 72
Дрэвин
Дрэвин резко очнулся; его тело было распростерто на холодном, неровном полу в кромешной тьме. Череп раскалывался от невыносимой, пульсирующей боли — следствие того, как Азариан по приказу Сирены вырубил его, лишив чувств.
Где бы его ни оставили, вокруг царило гробовое молчание, нарушаемое лишь его собственным частым, поверхностным дыханием. В пустом пространстве эти звуки казались неестественно громкими, раскатываясь гулким эхом. Сердце бешено колотилось, и он силой заставил себя дышать медленнее, но абсолютная, непроглядная тьма продолжала давить на него со всех сторон.
Дрэвин осторожно поднес пальцы к брови, нащупывая глубокие рваные борозды на коже — след от когтей королевы. Он резко зашипел от боли при первом же прикосновении, но мысленно поблагодарил богов за то, что её лезвия прошли в волоске от глаза. Его лицо, скорее всего, теперь обезображено на всю жизнь, но ему было плевать. Единственное, что его сейчас волновало, — это Эсмира.
Инстинктивно он призвал искру пламени на свою ладонь, искренне удивившись тому, что на запястьях не оказалось сковывающего велсинитового браслета. По мере того как огонь разгорался, окружающая обстановка начала обретать четкие очертания. При виде этих стен его сердце едва не остановилось.
Сырой, бугристый пол под ним принадлежал той самой пещере, в которую они с Эсмирой рухнули, когда над их головами обвалился свод. Стены бесконечно уходили ввысь, а на другом конце грота виднелось небольшое подземное озеро, в котором он едва не утонул. Дрэвин резко обернулся к туннелю, который Эсмира открыла с помощью своих сил, и увиденное повергло его в дикий, леденящий ужас.
Прямо перед ним высилась массивная, монолитная стена из нагроможденных валунов, наглухо блокируя проход обратно в Мэринис — обратно к
ней
. Они снова отгородились от остального мира, заперев его по эту сторону границы.
Он бросился к завалу, лихорадочно ведя пальцами по грубым, непреклонным каменным поверхностям.
— Нет… — выдохнул он, отступая на шаг, пока паника едва не накрыла его с головой.
Лицо Эсмиры мгновенно вспыхнуло в памяти. Он вспомнил, как она смотрела на него, когда он признался ей в своих чувствах, — как она выглядела, когда он назвал её своей и в ту же секунду поклялся уничтожить любого, кто посмеет отнять её у него.
И в следующий миг это воспоминание разлетелось вдребезги, вытесненное тем самым затравленным, полным боли взглядом, которым она одарила его, застав в объятиях сестры. Сирена подчинила его разум, заставив поверить, будто перед ним стоит Эсмира — его Дикий Огонь. Королева полностью захватила его сознание, и он был абсолютно бессилен перед её внушением.
Она намеренно вбила клин между ним и Эсмирой, уничтожив доверие, которое они так бережно выстраивали по крупицам, а затем попросту изгнала его, не дав возможности поговорить. Не оставив шанса рассказать чистую правду о том, что произошло.
Оставался лишь один вопрос:
зачем?
Что такого она могла задумать, ради чего ей потребовалось разлучить их и причинить Эсмире такую сокрушительную боль? Неужели всё ради того, чтобы её внимание было без остатка сосредоточено только на Сирене? Но если так, почему она оставила его в живых? Да еще и применив силу…
Резкая боль в расколотом черепе теперь казалась сущим пустяком по сравнению с агонией, которая мертвой хваткой сжимала его сердце.
Пещерные стены словно сжимались с каждым его вдохом. Пульс учащался тем сильнее, чем безумнее кружились мысли. Эсмира всё еще оставалась там, в Мэринисе, где-то за этой непреодолимой каменной толщей. Совсем одна, наедине с опасной, коварной сестрой, которая до этого лишь скрывала истину и извращала факты — и всё ради того, чтобы втереться к ней в доверие.
Всё, что они с трудом раскопали в этой пещере, Сирена знала с самого начала. И она намеренно держала Эсмиру в неведении.
Призвав еще более мощный поток пламени, Дрэвин обрушил его на валуны, заставляя себя вкладывать всю свою силу, всю свою яростную ярость в этот огонь, и истошно, во всё горло взревел от бессилия.
От этой яростной атаки стены грота озарились багровым сиянием, а тени безумно заплясали по углам пещеры, но камни лишь жадно впитывали его огонь, словно поглощая саму магию. Он попытался снова, извергая из ладоней еще больше мощи, еще больше яростного пламени, пока на его лбу не выступили крупные капли пота. Но каждая брошенная им огненная волна лишь бессильно угасала на поверхности завала, едва оставляя на нем копоть. Ничто не плавилось, не трескалось и не горело.
Дрэвин с размаху впечатал кулаки в острый гранит, почти не чувствуя физической боли из-за удушающего страха, что когтями разрывал его горло.
— СУКА! — закричал он, и его голос громовым эхом раскатился в глухой тишине.
Огненный свет дрогнул и окончательно погас, снова погружая его в кромешную тьму.
Тяжело и прерывисто дыша, он запустил пятерню в волосы. Каждый его инстинкт буквально кричал о том, что нужно пробиться сквозь завал, разобрать эти чертовы камни по кусочкам, если потребуется, но ничего не помогало. И с каждой потерянной секундой он отчетливо чувствовал, как она ускользает от него всё дальше.
Сначала она решила, что он предал её доверие и растоптал сердце, а теперь она будет думать, что он трусливо бросил её — оставил совсем одну в мире, где она и без того всегда чувствовала себя бесконечно одинокой.
Он стиснул зубы и прижался лбом к горячему камню, приветствуя эту жгучую боль.
— Я приду. Клянусь каждым гребаным, ничтожным богом, который причинил тебе боль: я приду за тобой.
Дрэвин отчаянно надеялся, что каким-то чудом она услышит его сквозь толщу скал и океанскую бездну, но ответом ему было лишь холодное эхо собственного голоса.
В наступившей тишине на поверхность всплыло воспоминание — издевательские слова Сирены:
«Крошечные расселины в скале служат отличной лестницей».
Дрэвин обернулся к дальней стене и черному, зеркальному озеру, раскинувшемуся у её подножия. Поверхность воды казалась зловеще неподвижной, пугающая пустота простиралась перед ним. Когда он вновь призвал пламя, то увидел их — едва заметные расщелины в каменной стене, уходящие вверх так высоко, насколько хватало взгляда, и даже дальше. И находились они прямо посреди чертова озера.