Страница 192 из 219
Эсмира мгновенно вспомнила обо всех тех ничтожествах там, наверху, которые сполна заслужили её карающий гнев. О тех, кто не умел ничего, кроме как брать, брать и
брать
. Она и сама была одной из них — научилась этому у отца. И, сама того не ведая, тоже оказалась кем-то украденной.
Лицо Сирены сделалось непроницаемым, а взгляд — отрешенным:
— Они пытались полностью стереть нас из истории, — её голос на секунду надломился, а кулаки по бокам судорожно сжались. — У каждой стихии, у каждого королевства был свой единственный бог-правитель, но у океана их было двое. И они посчитали это несправедливым, ведь двое всегда сильнее одного.
Пока Эсмира слушала её, она никак не могла выкинуть из головы то, как Ирах смотрел на нее — с невыносимым сожалением и агонией в глазах… в глазах, точь-в-точь как у
Дрэвина
, когда вонзал клинок ей в самое сердце. Казалось, самому року было угодно, чтобы это предательство повторилось в жестокой и издевательской насмешке судьбы.
Вуаль Видений снова пошла рябью, словно чутко откликаясь на слова Сирены.
— Мы с тобой были богами. И сейчас мы всё еще связаны этой силой в наших смертных телах. Это единственная причина, почему данные сосуды до сих пор не рассыпались в прах.
Леденящий душу холод прошил позвоночник Эсмиры, стоило слову «сосуд» прозвучать применительно к её собственному телу.
Эсмира пристально посмотрела на своего близнеца:
— И что же способно убить бога?
Сирена хищно сжала челюсти:
— Велсинит, — выплюнула она это слово с таким отвращением, будто оно оставило на её языке мерзкий вкус. — Прямо в сердце.
— И они заставили Ираха сделать это, — подытожила Эсмира.
— Теперь ты улавливаешь суть, — Сирена одарила её пробирающей до костей улыбкой. — Из того, что мне удалось собрать по крупицам, такова была воля самого Асириса.
Асирис. Вот оно, то самое имя, значения которого она не понимала, когда находилась внутри чужого воспоминания.
— И кто это вообще такой?
Сирена удивленно наклонила голову:
— Неужели мир больше не помнит Асириса? — когда Эсмира едва заметно качнула головой, сестра продолжила: — Асирис — это высшее божество как жизни, так и смерти. Создатель и разрушитель всего сущего. Включая нас, их самые первые творения.
Губы Эсмиры потрясенно приоткрылись. Огромный пласт истории был безвозвратно утерян за последнее тысячелетие, включая память о
другом
боге. Но не просто о каком-то там божке — о самом Первозданном. Повелителе жизни и смерти.
— Понимаешь, Эсмира, — вновь заговорила она, — богов было невозможно уничтожить до тех пор, пока остальные небожители не убедили Асириса в том, что мы слишком опасны для этого мира. Именно тогда и родился велсинит, вобравший в себя кровь нашего прародителя. Конец всему и вся. Наш создатель и повелитель лично приказал Ираху пронзить наши сердца коваными кинжалами и собрать наши души, — она указала рукой на них двоих. — Очевидно, вторую часть приказа этот глупец так и не выполнил.
Эсмира медленно облизала губы, её взгляд лихорадочно метался из стороны в сторону, пока она переваривала услышанное:
— Но почему они заставили сделать это именно
его
? — она панически боялась, что уже знает ответ.
Сирена подалась вперед над Вуалью Видений, и бурлящая вода в чаше мгновенно замерла:
— Если верить слухам, всему виной была любовь.
Эсмира моргнула:
— И ты безоговорочно веришь этим слухам и легендам?
Сирена скрестила руки на груди и тихо, вкрадчиво рассмеялась, но в этом смехе сквозила явная, осязаемая угроза; всё её самообладание и манеры изменились, стоило правде об их общем прошлом наконец выйти на свет:
— Я верю в то, что, если хочешь сделать что-то правильно, никогда не стоит полагаться на мужчину.
Хищная, понимающая ухмылка тронула губы Эсмиры:
— Это уж точно.
— И нам крупно повезло. Когда наши души отделились от тел, они отыскали новорожденных близнецов Эресс в их колыбелях. Мэринис стремительно уходил на дно, и наши дражайшие собратья-боги в панике бросили нас. Сбежали из Римелля из дикого страха, что мы когда-нибудь найдем их снова.
— Сбежали?
— Похоже на то. Они — единственное, чего я не способна увидеть, — выплюнула она последнее слово, и её кулаки, висевшие по бокам, мелко задрожали. — Судя по всему, они прячутся в новом мире. Проходы туда защищены велсинитом, и магия не позволяет мне заглянуть за этот барьер.
Глаза Эсмиры округлились.
«Так вот как он оказался в руках смертных».
— Впрочем, сейчас это уже не имеет значения, — Сирена широко развела руки. — Ведь мы здесь. Живые! Могущественные и готовые поднять Мэринис из глубин, на которые они нас обрекли, — и как богини, и как наследницы Эресс.
Взор Эсмиры скользнул по отражающей поверхности воды. Слова сестры эхом отзывались в её разуме, но они лишь порождали новые вопросы.
Кто она на самом деле? Переродившаяся богиня Калипсо? Или наследница рода Эресс, рожденная тысячу лет назад? А может, просто какое-то осколочное, причудливое слияние их обеих?
— И кем же мы станем, когда разрушим проклятие? — спросила она.
Сирена хищно улыбнулась:
— Кем только пожелаем.
На них снизошла тишина, нарушаемая лишь едва уловимым гулом парящих водяных сфер.
— С чего нам вообще начать, чтобы исправить содеянное? — вслух задумалась Эсмира.
Жестокая ухмылка расползлась по лицу Сирены, и она была жутко похожа на ту, с которой сама Эсмира обычно дразнила свою добычу.
— Это будет непросто, — начала она. — Разрушить проклятие — значит связать и уничтожить силу богов, которые изначально наложили его на нас. Это значит сорвать каждые оковы, удерживающие наши души в этой смертной плоти.
Эсмира подалась вперед:
— Как?
— Жертвы, — Сирена сделала глубокий, размеренный вдох. — Азариан считает, что для возвращения божественности нам понадобится то, что олицетворяет каждого бога, помимо нас самих.
— Да… — Эсмира согласно кивнула, впитывая каждое слово. — Частица каждого бога.
— Именно. Их собственная суть неразрывно связана с мирами, которыми они правят. Нам нужен осязаемый фрагмент каждого: земля, которой повелевает Виллем, капля нашего священного моря, — она сделала паузу, медленно оглаживая взглядом фигуру Эсмиры, — и искра пламени Ираха.