Призрак под толщей вод

Глава 77

Глава 69

Дрэвин

Дрэвин лежал в постели, глядя в потолок после беспокойной, прерывистой ночи. Он до сих пор не понимал, что именно нашло на него вчера, почему он вел себя столь первобытно и необузданно, но образ Эсмиры намертво засел в его мыслях.

Пока он лежал без движения, события прошедшей ночи прокручивались перед его глазами, точно яркий, осязаемый сон, от которого невозможно было отмахнуться. Чистая логика подсказывала ему, что это худшая ошибка, которую они оба могли совершить. На кону стояло слишком многое, они были отрезаны от остального мира и, возможно, навсегда застряли здесь, в Мэринисе, в то время как его отец удерживал в плену её отца.

И это не говоря обо всем, что они раскопали днем ранее — о её прошлой жизни и истинной причине падения Мэриниса. Он прекрасно понимал, какой неподъемный груз целого королевства давил на её плечи, пока она отчаянно пыталась осознать, кем является на самом деле.

И всё же, даже осознавая всю опасность, Дрэвин не собирался отступать. Он зашел слишком далеко, и она… что ж, она умудрилась пустить в него корни так глубоко, что он и сам не желал этой свободы, добровольно привязывая себя к ней.

Он тяжело выдохнул, вспоминая, как она смотрела на него — ту мимолетную, мягкую уязвимость, которую она так отчаянно пыталась спрятать за своими высокими стенами, ставшими ему уже столь знакомыми.

Во многом они были отражением друг друга: оба несли бремя, возложенное на них другими, оба носили тяжелую броню, которую их вынудили выковать для собственной защиты.

Но прошлой ночью Дрэвин отчетливо почувствовал, как эти стены между ними рухнули, и теперь он невольно задавался вопросом: возможно, она нуждалась в нем так же сильно, как и он отчаянно нуждался в ней?

Эсмира была женщиной, обладать которой почёл бы за счастье любой мужчина: она была умопомрачительно красива, могущественна, остра на язык и абсолютно, мать твою, смертоносна. Пожалуй, он был единственным безумцем, кого искренне восхищал последний пункт, но от одной мысли о том, что она может достаться кому-то другому, его кровь мгновенно закипала.

Пока эти мысли кружились в его голове, пальцы Дрэвина непроизвольно вспыхнули стихийным огнем, и он случайно поджег небольшой край простыни, на которой покоились его руки.

— Проклятье, — проворчал он, поспешно захлопывая ладонью гаснущие угли.

В этот момент на другом конце комнаты тихо скрипнула дверь и закрылась с едва слышным щелчком. На его губах тут же промелькнула довольная улыбка: он решил, что Эсмира прокралась к нему, пока остальные еще не проснулись. Он замер на мгновение, прислушиваясь к её шагам.

— Опять крадешься? — негромко позвал Дрэвин, и легкая ухмылка расплылась по его лицу, пока он пытался разглядеть знакомый силуэт в полумраке.

Ответа не последовало, но он отчетливо уловил чужое присутствие в покоях. Поднявшись с постели, он потянулся и бесшумно зашагал по полу.

— Решила поиграть в прятки? А я-то думал, мы уже переросли эти детские забавы, Дикий Огонь, — пробормотал он с дразнящими нотками в голосе. — Если тебе хочется охоты, ты ведь знаешь, что я всё равно тебя найду.

Он всегда находил её — в каждой комнате, в каждой мысли, в каждом своем сне.

Дрэвин осторожно двигался по тускло освещенным покоям, проведя рукой по краю тяжелой портьеры, за которой, как он предполагал, она могла затаиться. Он резко отдернул ткань, ожидая поймать её с тем самым знакомым, лукавым блеском в глазах, но ниша оказалась пуста.

Решив, что она использует свою способность маскировать кожу, он протянул руку вперед, но наткнулся лишь на холодное оконное стекло. Принц нахмурился, но тут до его ушей донесся едва уловимый шорох шагов с противоположной стороны комнаты, заставив его переместиться к нише возле платяного шкафа.

— Попалась, — он двинулся туда, хищно улыбаясь по мере приближения. — Ладно, я знаю, что ты прячешься здесь, — прошептал он, протягивая руку, чтобы отодвинуть струящуюся ткань.

Но вдруг его взгляд зацепился за фигуру, которая буквально сливалась с темными контурами стены. На долю секунды он замялся, и предвкушающая дрожь пробежала по его позвоночнику, когда он ощутил это присутствие.

Заем, в едва заметном, почти жутком мерцании, силуэт дрогнул. Очертания фигуры стали четче, а кожа начала стремительно светлеть. Пульс Дрэвина участился, когда темная, бесшовная поверхность иллюзии начала спадать, являя миру те самые черты, в которые он стремительно влюблялся… пока пред его взором не предстали золотые волосы.

Сердце мгновенно подскочило к самому горлу от этого зрелища.

Сирена слегка склонила голову набок, и на её губах заиграла торжествующая ухмылка. Скрестив руки на груди, она плавно шагнула из тени:

— Ожидал кого-то другого? — промурлыкала она, медленно оглаживая его взглядом.

Дрэвин зеркально повторил её движение, делая осторожный шаг назад. Мысли лихорадочно метались в голове, а сердце бешено колотилось в груди.

— Где она? — требовательно выкрикнул он.

Каждый нерв в его теле был натянут до предела, а собственный пульс оглушительным грохотом отзывался в ушах. Он слишком хорошо знал: Сирена никогда бы не переступила порог его комнаты, не имея на то веских и опасных мотивов.

— О, я уверена, она всё еще отсыпается после вчерашних… приключений, — Сирена медленно облизала губы и сделала еще шаг вперед. Все её движения были сквозь пальцы выверенными, уверенными и просчитанными до мелочей, чтобы выбить его из колеи. — Но ты не переживай, Дрэвин. Ей вовсе не обязательно знать, что ты здесь. Со мной.

Его челюсти судорожно сжались. Каждый первобытный инстинкт внутри него орал о том, что эту суку нужно сжечь заживо, прямо здесь и сейчас, но он не мог так поступить с Эсмирой. К тому же его просто убьют, и он так и не узнает, как выбраться из этой тюрьмы, в которую превратился Мэринис.

Но по мере того как Сирена придвигалась ближе, её ладонь скользнула по его предплечью, и сердце Дрэвина заколотилось в совершенно ином, безумном ритме — вовсе не от её прикосновения, а от исходящей от нее смертоносной угрозы, заставившей каждую клетку его тела застыть в напряжении.

— Ты выглядишь удивленным, — мягко обронила она. — Неужели ты думал, что я не узнаю о тебе и моей сестре?

— Что ты здесь делаешь? — прорычал он, тщетно пытаясь скрыть бушующую в голосе ярость.