Страница 185 из 219
Она ответила не сразу. Лишь сделала еще один шаг, беззастенчиво сокращая то расстояние, которое он пытался между ними установить. Её улыбка стала откровенно дразнящей; она наклонилась к нему, и её голос опустился до едва различимого шепота:
— Почему она должна быть единственной, кто узнает тебя с этой стороны? В конце концов, мы ведь близнецы, — Сирена заговорщицки подмигнула. — Мы можем и поделиться.
От скрытого подтекста в её словах к нему подступило удушающее чувство липкого предвкушения беды.
— Тебе пора убираться, — отрезал он, упрямо пытаясь отступить еще дальше. Но она лишь тенью следовала за каждым его движением, не отрывая от него пристального, препарирующего взгляда, ловящего малейшую реакцию.
— Что-то не так? — притворно-невинно поинтересовалась она. — Неужели ты посмеешь отвергнуть королеву?
Снова
, — последнее слово хлестнуло могильным холодом и жестокостью.
Сирена хладнокровно загнала его в угол на противоположной стороне комнаты. Едва его спина ударилась о каменную стену, она по-хозяйски закинула руку ему на плечо, вплотную прижимаясь своей грудью к его грудной клетке и заглядывая прямо в глаза.
Дрэвина едва не вывернуло от отвращения; он отчаянно пытался усмирить бушующее внутри пламя. Была ли это проверка? Не ради ли этого она освободила его от вельсинитового браслета? Чтобы спровоцировать его, заставить сорваться и напасть на нее, дабы доказать Эсмире, что ему нельзя верить? Он ведь уже ясно дал понять Сирене до этого, что она его не интересует.
Дрэвин резко мотнул головой, его зубы заскрежетали:
— Я не собираюсь играть в твои убогие игры, Сирена, — жестко выплюнул он. — Где. Она?
Её глаза недобро блеснули, а наигранная улыбка мгновенно сползла с лица, и она наконец прекратила свой натиск.
— Неужели тебе никогда не приходило в голову, что именно со мной ты и должен быть на самом деле? — слова Сирены сочились неприкрытым презрением, и он отчетливо увидел всю ту горечь и глубокую обиду, что годами зрели под её идеальным, лощеным фасадом.
Она запечатлела короткий, влажный поцелуй на его шее, продолжая удерживать его у стены. Его магия внутри буквально бесновалась, и последние крохи самообладания, удерживавшие его от того, чтобы испепелить её на месте, трещали по швам.
Сирена посмотрела на него снизу вверх, её золотисто-янтарные глаза буквально вгрызались в его зрачки, и он знал, что она видит то бушующее пламя, что металось в его взгляде. Она прильнула губами к его уху; Дрэвин сжимал челюсти с такой силой, что готов был поклясться — один из зубов вот-вот треснет.
— В конце концов… разве королева не должна найти своего короля? И кто подойдет на эту роль лучше, чем сын одного из них, Дрэвин Роу?
Глаза Дрэвина дико округлились, а челюсть буквально отвисла от подступившего ужаса, стоило ей произнести его фамилию — его истинное происхождение, которое они так тщательно скрывали с самого момента своего прибытия.
— Откуда?! — потребовал ответа он. Дрэвин даже не заметил, что все факелы в комнате одновременно взорвались его стихийным пламенем, точь-в-точь как прошлой ночью в покоях Эсмиры, — вот только на этот раз причиной была чистая, первобытная ярость.
— Терпение, — прошептала она, откровенно наслаждаясь его реакцией. — Я знаю абсолютно всё, дорогой. И про королевство твоего отца. И про его трагические амбиции, — её глаза недобро потемнели. — И про то, как он принес своих младенцев-сыновей на блюдечке в жертву Богу Ярости и Войны.
Откуда ей, запертой на самом дне океана, могло быть известно подобное?
Взгляд Дрэвина ожесточился:
— И что еще, по-твоему, ты знаешь?
Он не мог рисковать. Не мог выдать ничего из того, что знал сам: ни про Эсмиру и то, кем она стала для него, ни про гробницу, которую они отыскали в пещере и которая обнажила самые темные тайны Мэриниса.
— О, я знаю гораздо больше, чем тебе хотелось бы, — промурлыкала она, косясь на дверь, словно её взор мог прошить стену и заглянуть прямо в покои Эсмиры напротив. — Я знаю историю этого королевства. Знаю правду о нас с сестрой — о том, кто мы такие на самом деле. Ту самую правду, которую ты опрометчиво рассчитывал раскопать
раньше
меня.
Твою мать.
Его грудь ходила ходуном, ноздри хищно раздувались, пока он из последних сил удерживал себя в узде, отчетливо улавливая скрытую угрозу в её словах.
— Мы просто искали выход.
— Я знаю. И он находится прямо там, откуда вы пришли.
— Тогда какого хрена ты до сих пор не вывела отсюда свой народ?! — взревел он.
Сирена картинно закатила глаза:
— Какая драма, — она шумно выдохнула. — Никто не может уйти, кроме вас двоих. Эсмира отперла врата своими рунами, когда вы нашли туннель. Мои люди могут дойти лишь до озера, но, когда они попытались взобраться по стене, чтобы добраться до арки, пробудившей проход, они не смогли сделать ни шагу сквозь барьер. Мы прокляты оставаться здесь до тех пор, пока кровь и сила нас обеих не освободят Мэринис из пучины.
— Взобраться? — это слово едва сорвалось с его губ.
Она одарила его ядовитой улыбкой:
— Крошечные расщелины в скале служат отличной лестницей, — её тон был откровенно издевательским, когда она небрежно пожала плечами. — Впрочем, я понимаю, почему ты их упустил. Здесь ведь темновато.
Глухой рык зародился в самой глубине его груди, но глаза Сирены лишь победоносно блеснули — будто именно этой слабости она от него и ждала.
Что ж, он вполне способен сыграть по её правилам.
— Просвети меня, что еще тебе известно, — он хищно склонил голову набок, напоминая изготовившегося к прыжку зверя. — Просто хочу убедиться, что мы с тобой, так сказать, на одной странице.
Сирена тихо, вкрадчиво рассмеялась, и Дрэвин проигнорировал леденящий холод, который попытался въесться в его кости от этого звука.
— О, ты имеешь в виду ту самую страницу об Эсмире и обо мне, которую вы откопали в Книге Эресс?
Дрэвину показалось, будто его сердце окончательно остановилось, стоило этим словам слететь с её губ. Как она могла узнать?!
— Честное слово, вы, мужчины, до идиотизма предсказуемы. Неужели ты думал, что эта книга была оставлена на постаменте без причины? Боги, признаться, я ожидала от тебя чуть более интересной игры.
— Это ты подбросила книгу, — процедил он сквозь зубы, а она лишь заговорщицки подмигнула. — И что
еще
ты знаешь?
— Настоящий вопрос, принц, заключается в том, чего я
не