Страница 110 из 138
— Понимаю, – отозвалась я, и из-за того, что говорила, уткнувшись Кадзуо в грудь, мой голос прозвучал глухо. – В этой ситуации действительно нет выхода. Такого.. чтобы он оказался счастливым для всех. Хотя бы не болезненным. Как ты и сказал, случилось уже слишком многое, и все это не исправить. Но ты, Кадзуо, не должен из-за этого чувствовать свою вину. – Невольно я сильнее сжала Кадзуо в объятиях. – Потому что ее нет. Ты не мог предотвратить чужие ошибки в прошлом и не можешь исправить их последствия в настоящем. Так что даже не смей винить себя. А насчет твоих чувств к Хасэгаве-сану.. Если честно.. я и сама привязалась к нему, – призналась я, зажмурившись. Я с трудом признавалась в этом даже самой себе, но теперь рассказала об этом и Кадзуо. – Он спас мне жизнь. И стал моим другом. И даже после всего произошедшего.. Я не могу найти в себе ненависти к нему. Я так хочу его возненавидеть, ведь тогда все стало бы гораздо проще! Но я чувствую лишь злость и разочарование. А тот факт, что он убивал таких людей, еще больше мешает мне его возненавидеть.
На последних словах в моем голосе прозвенело злое отчаяние.
— И из-за этого я начинаю ненавидеть себя. За то, что оправдываю убийцу, – прошептала я. – А ты.. ты знал Хасэгаву-сана, то есть Хаттори Исао, куда дольше. И тогда, когда он еще не стал.. таким. Вы были гораздо ближе. И он, по-видимому, искренне заботился о тебе, раз сумел по-настоящему заменить отца или старшего брата. Так что в твоих чувствах нет ничего странного. И ничего плохого.
Я не могла видеть лицо Кадзуо, но услышала, как он печально усмехнулся.
— Я все это понимаю. Как и ты. Ты сказала мне все это, веря в свои слова. И я могу попытаться утешить тебя, сказав нечто подобное, и буду верить, что прав. Что в твоем отношении к Хасэгаве-сану нет ничего странного и плохого. Ведь вы вместе и не один раз боролись со смертью, он спасал тебе жизнь. Вот только все резко меняется, когда пытаешься применить все те же аргументы уже к самому себе. Они сразу начинают казаться куда менее убедительными.
Я мрачно хмыкнула:
— Да уж.. Ты прав. Прости. Себя я тоже не могу подобным успокоить.
Кадзуо, чуть отстранившись, с нежностью посмотрел мне в глаза.
— Тебе не за что просить прощения. Или тогда и я должен извиниться?.. Я ведь тоже не могу подобрать убедительных слов, чтобы тебе помочь.
— Да, будем страдать от чувства вины вместе. – Мои глаза защипало от слез.
— Если вместе, то это уже не так страшно. – С этими словами Кадзуо, снова притянув меня к себе, прижался щекой к моим волосам.
Я закрыла глаза, позволив себе на несколько мгновений покинуть безумный хоровод страшных и тяжелых мыслей.
— Как думаешь, Араи-сенсей вернется? – внезапно спросила я, и внутри меня вспыхнул, почти обжигая, ужас, что я могу больше никогда не увидеть Араи. А я ведь с ним даже не попрощалась..
Во время кайданов меня всегда охватывал страх за жизни друзей. Я столько раз пугалась, когда Араи оказывался в смертельной опасности. И сейчас в голове вспышками пронеслись воспоминания обо всех тех моментах, когда он, балансируя на грани жизни и смерти, оставался абсолютно спокоен.
Как он невозмутимо участвовал в кагомэ и даже сказал, что при возможности готов встать в центр круга последним. Как Араи остался невредимым – без единой царапины и даже без единого пятна на белоснежной одежде – после столкновения с гаки. Как его пырнула ножом одержимая ёкаем девушка, а Араи заявил, что она промахнулась. Как он справился с ёкаем-скелетом из колодца во время э-сугороку. Как Араи укусила ядовитая змея, но на его руке не осталось и следа.
Все те разы, когда Араи заявлял, что кайданы ему не страшны, а в омамори для него нет необходимости.. Он говорил правду. Но не потому, что силы оммёдзи способны защитить его от смерти.
А потому, что на самом деле Араи уже был мертв.
Я вспомнила отражение Араи в унгайкё – в зеркале, что показывает всю правду. Я подумала тогда, что ёкай что-то внушил мне, но нет.. Он лишь показал, каким, судя по всему, был Араи в момент своей смерти. И это понимание отозвалось в душе новой вспышкой боли.
Меня затрясло, но слез не было, и я начала задыхаться от беззвучных рыданий. Мой друг погиб много дней назад, еще тогда, когда мы даже не были с ним знакомы, и этого уже не исправить. Ничего уже не изменить.
Араи невозможно вернуть.
Более того, он не просто погиб – он стал мстительным духом. А это, пожалуй, даже хуже, чем просто смерть.
И все это время Араи нес свое бремя совсем один. Не деля ни с кем ни свою боль, ни свой гнев.
Кадзуо обнял меня, крепко прижав одной рукой к себе, и я уткнулась лицом в его плечо, пытаясь сдержать разрывающие меня чувства, и тогда другой рукой Кадзуо успокаивающе провел по моим волосам.
— Не знаю, – честно ответил он. – Но очень надеюсь, что Араи-сенсей вернется. Я.. если честно, я чувствую, что очень перед ним виноват. Я уверен, что не должен был позволить Араи-сенсею стать убийцей. – Кадзуо, сделав глубокий вдох, продолжил: – Но на самом деле я не только не хотел, чтобы Араи-сенсей становился убийцей. Несмотря на все.. я не мог допустить, чтобы он убил Исао. Я.. не мог позволить Исао умереть тогда, когда только.. нашел его.
— Понимаю, – негромко отозвалась я.
— Но сейчас нам лучше не думать об этом, – проговорил Кадзуо. – Я до сих пор не могу поверить, что нашел человека, которого искал почти десять лет.. Но.. Но сейчас нам надо сосредоточиться на том, что мы узнали от Исао. Надо подготовиться к появлению синей луны. Вы все должны выжить. Ты должна выжить.
Я судорожно вздохнула, невольно сжав в руке ткань пиджака Кадзуо. Он был прав. У нас есть более серьезные проблемы, чем сомнения и муки совести. Мы должны придумать план, а точнее, сюжет собственного кайдана. Кроме того, необходимо понять, как его провести, как претворить наш план в жизнь. Нужно найти и предупредить как можно больше людей. А еще решить, каким образом помешать проведению запланированной страшной истории – сотой страшной истории. И, конечно же, подготовиться к встрече со множеством жестоких ёкаев, от которых омамори нас больше не спасут.
— Я очень постараюсь, – слабо улыбнулась я, пытаясь подавить тревогу, льдом обжигающую сердце.
— Я тоже, – отозвался Кадзуо, и в его тихом голосе прозвучала твердая решимость. – Я сделаю все, что в моих силах, чтобы ты вернулась домой.