Страница 109 из 138
— Нет.. То есть да, ты, конечно, права, но я немного не о том. Я знаю, какой Исао на самом деле. Знаю те черты его характера, что не могли поменяться даже со временем, потому что.. из них и состоял Исао. Поэтому я не думаю, что он исполнил бы свою угрозу, не думаю, что убил бы кого-то из наших друзей.. Уверен, что не убил бы, – тихо добавил Кадзуо.
В этот момент во мне снова вспыхнуло возмущение:
— Почему нет? Ведь на его счету столько жертв..
— Но всех их объединяло то, что они совершили серьезное предательство или подлость, – перебил меня Кадзуо.
Я вскинула брови. Я уже задумывалась об этом, но затем одернула сама себя. Мне не хотелось поступать так, как было бы проще всего, – искать оправдания поступкам Хасэгавы. Но, получается, моя догадка все же была верна?.. И Хасэгава действительно убивал не случайных людей?
Это не оправдание. Но, как и сказал Хасэгава, у убийств оправданий быть и не может, зато есть причины. Значит, травмированный много лет назад, Хаттори Исао возненавидел людей, что подставляют и предают, и теперь убивает именно их..
Я вспомнила, как Атама назвал Хасэгаву жестоким человеком, а тот ответил, что предпочитает слово «справедливый».
Но что, если Хасэгава просто прикрывает этим извращенным пониманием справедливости свою жажду убивать?
Я покачала головой. Нет. В таком случае он бы действительно оправдывал свои действия. Оправдывался бы тем, что избавляется от предателей, манипуляторов и подлецов. Но Хасэгава.. Он ни разу так не поступил. Ни разу даже не попытался оправдаться передо мной. Рассказать, что сделало его убийцей. Объяснить, почему он лишил жизни всех тех людей и собирается продолжать свой путь.
И в этот момент.. Я испугалась собственных мыслей. Ведь поняла, что, если бы Хасэгава рассказал мне все это, если бы объяснил.. Я настолько дорожила нашей дружбой, что, возможно, никогда бы не признавшись в этом самому Хасэгаве, в глубине души действительно бы его оправдала.
Но это так неправильно. Совершенно неправильно.
Может, поэтому Хасэгава ничего мне не объяснял? Ведь он прямо говорил, и не раз, что не собирается искать себе оправдания. Значит, Хасэгава действительно верит в то, что делает. Считает, что избавиться от тех, кого он убил, было правильно.
Как, к примеру, избавиться от убийцы моего брата..
Видимо, все мои мысли в этот момент легко можно было прочитать по лицу – или же это Кадзуо понимал меня, как никто другой. Он, кивнув, сжал мою ладонь и придвинулся поближе.
— Видимо, Исао так и не смог справиться с тем, что случилось с его отцом. И, возможно, месть все лишь усугубила. Исао говорил мне, что для него предательство хуже убийства. Поэтому я уверен, что сейчас он пытается уничтожать то, что ненавидит и презирает больше всего. Ведь поступок моего отца.. сломал ему жизнь.
— Но при этом.. – Я запнулась, но, взяв себя в руки, продолжила: – Он ведь поступил похоже. Когда убил брата Араи-сенсея. Это точно не вписывается в его представление о справедливости.
Сердце снова сжалось от острой боли, когда я подумала о том, через что пришлось пройти Араи, что случилось с его братом.. О том, что Араи мертв.
И если даже какая-то часть меня где-то в глубине души понимала действия Хасэгавы и даже могла их частично объяснить, то это.. Нет, это совсем другое дело. Это невозможно принять. Это непростительно.
В глазах Кадзуо отразилась такая глубокая скорбь, что в ней можно было захлебнуться.
— Да. Исао слишком далеко зашел. Хотя, уверен, он и сам это понимает. Но я все же думаю, что дело в том, что Араи Акио был детективом и сам взялся за дело Хасэгавы-сана. Так что это не то же самое, что.. убить тебя, например.
— То есть ты хочешь сказать, что я зря промолчала? – хмуро спросила я. – Что Хасэгава-сан не убил бы никого из нас и мне надо было сразу обо всем рассказать?
— Конечно нет. Никогда нельзя быть уверенным в чем-то на сто процентов. Особенно в такой ситуации.
Кадзуо прикрыл глаза и несколько долгих мгновений молчал, а затем медленно выдохнул.
— Сейчас я тоже ни в чем уже не уверен. Раньше.. – Его тихий голос, казалось, был пронизан болью и сожалением. – Раньше я хотел найти Исао, поймать его. Для этого я и стал прокурором. Я хотел его остановить. Но сейчас..
— Ты передумал? – нахмурившись, осторожно уточнила я.
Кадзуо качнул головой:
— Я опоздал. Я должен был поймать Исао раньше. Но не мог. Я был лишь ребенком, и за все эти годы.. Исао зашел слишком далеко. Совершил слишком многое. Все это.. непоправимо. Он сам себя завел в ловушку, в безвыходную ситуацию, а я погнался следом. И теперь не знаю, что мне делать. – Кадзуо, зажмурившись, сцепил зубы, но затем вновь взял себя в руки. И все же горечь из его голоса не исчезла. – Я опоздал. И теперь ничем уже не помогу Исао. Как мне его остановить? Раньше я считал, что должен поймать его и посадить за решетку. Что так будет правильно. Что так будет лучше и для него, и для всех остальных. Но сейчас.. Как я и сказал, Исао зашел слишком далеко.
Кадзуо ненадолго прервался, и я молчала, давая ему время собраться с мыслями.
— Я ни за что не арестую Исао. И никому другому не позволю это сделать, – жестко произнес Кадзуо. Его пальцы задрожали. – Я не могу допустить, чтобы Исао посадили в одиночную камеру, а затем повесили.
Я распахнула глаза и втянула носом воздух. Эта мысль даже не приходила мне в голову.. Но Кадзуо прав. После всего, что Хасэгава совершил, его наверняка казнят. Он должен будет провести в тюрьме свои последние дни, не зная, в какой из них его жизнь оборвется.
— Так что теперь я даже не представляю, что мне делать. – Кадзуо устало провел ладонями по лицу и тряхнул головой. – Как заставить Исао прекратить? Сам.. Сам он не остановится. Он уверен, что прав. И пусть понимает, что совершает убийства, считает, что это зло необходимо для борьбы с куда бо́льшим. Считает, что это справедливо: заставить страдать тех, кто заставлял страдать других. Так что.. я в тупике.
В голосе Кадзуо прозвенела стальная злость, но за ней я расслышала и боль, и чувство вины.
Я немного отстранилась, чтобы посмотреть Кадзуо в глаза, и поняла, что он наконец убрал все барьеры. Теперь я прочитала по глазам Кадзуо те мысли и сомнения, что терзали его, те темные и болезненные чувства, что не могли его отпустить. Как, например, чувство вины за привязанность, с которой Кадзуо ничего не мог поделать.
И я крепко обняла Кадзуо, а он прижал меня к себе в ответ.