Страница 17 из 102
Глава 7
Ноэль
Она спит целый день и ночь. Словно она годами работала на почти пустом баке, и последняя капля топлива просто выплеснулась. Я регулярно проверяю ее, чтобы узнать, не нужна ли ей еда или вода. Но она просто
вырубилась
.
Очевидно, она достигла точки невозврата. Обвинения в убийстве Кассандры, тот факт, что ее личная жизнь была раскрыта и изучена в новостях целую неделю. И все же, точные обстоятельства того, как она оказалась в клубке рвоты и слез в темном гребаного переулке, неизвестны.
Что бесит меня до чертиков.
У черного входа в бар есть камера видеонаблюдения. Но Гарри, задыхаясь и рыдая, сказала мне, что она сломана уже несколько месяцев, и у нее, похоже, нет бюджета, чтобы ее починить.
Нет никаких гребанных шансов, что я когда-либо позволю Элле вернуться в это место. Или куда-либо в этом грязном маленьком районе вообще. Но тем не менее, один из моих людей уже там, чинит всю систему безопасности.
Мои мысли уходили в темные места, когда Гарри впервые позвонила мне, рыдая в голос о том, в каком состоянии нашли Эллу. К счастью, однако, она выглядит физически невредимой, если не считать нескольких ссадин от падения на землю.
Но что-то случилось. Что-то толкнуло ее за грань — за ее способность сохранять контроль, как она делала это так долго.
И мне нужно выяснить, из-за чего — или
кого
.
Восемь часов вечера, на следующий день после инцидента в «Слиппере», я сижу на стуле через всю комнату от ее кровати. Я просматриваю контракт о слиянии, над которым работал, когда она вдруг начинает шевелится. Я поднимаю взгляд от телефона, когда она переворачивается под одеялом и медленно садится, потирая глаза.
Ее взгляд падает на меня, когда сон уходит. Она тихо ахает.
— Ты напугал меня.
— Как ты себя чувствуешь?
Я хмурюсь, убирая телефон в карман, и встаю, чтобы пересечь комнату к ней. Элла напрягается, когда я приближаюсь, натягивая одеяло до подбородка и становясь темно-красной.
— Почему я голая?
Мои брови хмурятся. Интересно. Мне было любопытно, помнит ли она события после того, как попала сюда, в мой дом, учитывая ее почти кататоническое состояние.
— Потому что я снял твою одежду. На ней были блевотина и Бог знает что еще с земли за этим баром.
Она глотает, сузив на меня глаза. Она осторожно тянется вверх, оттягивает прядь волос и вытаскивает ее на обозрение. Она хмурится.
— Ты...
— Мыл тебя? Да. Вернись к проблеме с одеждой.
Она кипит, тяжело сглатывая.
— Значит, ты раздел и трогал меня без моего согласия.
Мои губы слегка кривятся в уголке от вечного огня и дерзости в ней.
— Я принял твое бормотание «угу» и кивок за «согласие», — вздыхаю я. — Я снял с тебя грязную одежду и смыл рвоту с твоих волос, Элла. Я не
трахал тебя
.
Ее лицо темнеет до пурпурного, когда ее взгляд падает на ее руки.
— Спасибо, — тихо бормочет она. — За... ну, ты знаешь.
Я молча киваю.
— Расскажи мне, что случилось.
Ее глаза метнулись к моим. На одну короткую секунду я вижу искру страха — нарастающий ужас, когда давление ее жизни внезапно с ревом возвращается на передний план.
—
Ты здесь в безопасности
, — густо рычу я.
Моя рука опускается ей на колено через простыню. Она напрягается, но затем ее мышцы расслабляются. Она не отталкивает мою руку.
— Что случилось, Элла.
Она снова отворачивается.
— Ничего.
— О, я знаю, что ты можешь намного лучше лгать.
Ее взгляд щелкает обратно к моему, сужаясь, прежде чем бой в ней угасает.
— Просто... давление. Все это. У меня была встреча с моим адвокатом, которая была не такой оптимистичной...
— Мне не понять, почему ты просто не воспользуешься Льюисом и его командой. Неужели даже твоя собственная гордость и упрямство не могут увидеть, что стоит остаться вне тюрьмы, чтобы проглотить ее на одну гребаную секунду.
Губы Эллы поджимаются.
— Я просто не буду, хорошо? Я не собираюсь быть в должниках...
— Ты мне ничего не должна, — рявкаю я.
Ее взгляд снова падает на ее сжимающиеся руки.
— Я в порядке.
Я тяжело вздыхаю.
— Что еще случилось?
Ее голова качается.
— Ничего. Встреча была тяжелой, и я почти не спала. А потом новости...
Она вздрагивает, содрогаясь. Мои губы скручиваются в рык, ярость закипает во мне.
— Льюис ищет способы заткнуть этот мусор на новостных каналах.
Она хмурится.
— Все уже снаружи. Это будет снаружи навсегда.
Я ненавижу принятие, которое вижу на ее лице. Словно та борьба, которая всегда была в ее глазах, исчезает.
— Что еще?
Она пожимает плечами.
— Вот и все.
Чушь
.
— Что случилось в переулке, Элла? — тихо рычу я.
Она тяжело сглатывает. Господи, из нее бы вышел ужасный игрок в покер.
— Ничего.
Упрямая маленькая стерва.
Я не планирую это оставлять. Но пока я меняю тему.
— Ты голодна?
Она хмурится, поднимая на меня глаза.
— Зачем ты это делаешь?
— Потому что ты моя жена.
Это получается легко, без необходимости взвешивать или обдумывать. Элла краснеет, закусывая губу.
— И потому что ты, что, был должен моему отцу?
Я игнорирую это.
— Ты голодна?
Она качает головой.
— Думаю, я просто хочу еще немного поспать.
— Хорошо, тебе нужен отдых.
Она дрожит, когда мои руки опускаются на ее голые плечи, мягко толкая ее обратно на простыни. Я укутываю ее ими, забавляясь замешательством и румянцем на ее лице, пока делаю это.
Мне очень хочется поцеловать ее — даже если просто в лоб или руку. Но я не целую. Она, возможно, не кричит мне в лицо, но нам нужно провести очень большой, очень важный разговор, прежде чем это случится.
Нам нужно навсегда похоронить наше общее прошлое.
Я встаю, мой взгляд скользит по ней, словно я перепроверяю, что она в безопасности.
— Спи, Элла.
Она просто кивает, все еще закусывая нижнюю губу, когда я поворачиваюсь и выхожу из комнаты, выключая свет на выходе.
Гоcподи, какая же она упрямая. Очевидно, в этой истории есть нечто большее. Что-то еще случилось в том переулке, что толкнуло ее за грань. И я
выясню
, что это было.
Лиам поднимает взгляд от просмотра записей с камер наблюдения на своем ноутбуке, когда я захожу в его неофициальный «офис» в моем доме — бывшую бильярдную.
— Мне нужно знать, что случилось в этом гребаном баре.