Империя пепла

У меня широко открытые глаза, я смотрю прямо перед собой, но все еще почти ничего не вижу. Не когда задняя дверь с грохотом распахивается и Гарри вылетает наружу с криком, бросаясь ко мне. Не когда она, Джек и Гас заносят меня внутрь в заднюю комнату. Не когда я сворачиваюсь клубком на крошечном диване у стены, все еще хватая ртом воздух, все еще глядя прямо перед собой, в то время как вся планета раздавливает меня на куски.

Гарри пытается заставить меня пить воду. Она промокает мой лоб и гладит мои волосы. Но это онемение прошло насквозь. Шон, местный бывший сварщик под семьдесят и лидер группы Анонимных Алкоголиков на нашей улице, встает рядом со мной на колени, проверяя мой пульс и вглядываясь в мои глаза. Где-то в глубине сознания я вспоминаю, что он бывший военный фельдшер.

Приглушенными ушами я слышу такие слова, как «паническая атака» и «нужен отдых». Мои глаза плотно сжимаются, мои легкие пытаются заставить горло пропустить больше воздуха. Давление растет и растет, и растет, размалывая меня, пока я не уверена, что рассыплюсь в пыль.

И затем внезапно я знаю, что он здесь, еще до того, как открываю глаза. И когда я открываю их, я не удивляюсь, что оказываюсь права.

Ноэль присел рядом со мной на корточки, его лоб нахмурен от беспокойства и болезненно очевидной заботы. Его рот сжат, когда он поворачивается, чтобы сказать что-то, чего я даже не могу расслышать, Гарри.

Такое чувство, будто я смотрю фильм с выключенным звуком, с немного замедленным изображением и размытыми краями. Я наполовину ожидаю, что актриса, играющая мою подругу Гарри, ударит Ноэля коленом в пах или разобьет бутылку о его голову. Но вместо этого она вытирает слезы и кладет голову ему на плечо, когда он

обнимает ее.

Что это за гребаная версия реальной жизни в этом фильме?

Он снова поворачивается ко мне, и все, что я знаю, — это чувство внезапной невесомости, когда он поднимает меня на руки, прижимая к своей груди.

Он выносит меня на улицу, к ожидающему «Бентли». И там, наконец, когда он собирается нагнуться, чтобы посадить меня в машину, я поворачиваю к нему голову.

—

Зачем

... ты...

Мои брови хмурятся.

—

Зачем

? — бормочу я.

Его пронзительный золотой взгляд полностью пленяет мой.

— Потому что ты моя.

Мой пульс стучит, жар пульсирует во мне, когда он опускает меня в машину и пристегивает ремнем.

— Потому что ты моя, и мы едем домой.