Страница 15 из 102
— Поддерживаю.
Гарри ухмыляется.
— Виски?
— Подойдет.
Она наливает нам по стакану. Это помогает, но мои нервы все еще оголены. Я почти не сплю из-за тревоги и кошмаров, и я в том состоянии постоянной усталости, когда чувствуешь себя притупленной или будто сходишь с ума.
Я допиваю свой стакан, даже не заметив. Гарри наливает мне второй, а затем идет по бару проверить других посетителей.
— Знаешь, — ухмыляется Гас, наклоняясь через бар и заговорщически понижая голос.
— Скажи слово, дорогая, и мы с Джеком тут же пойдем спустим этого мудилу Рэнсома на пару ступенек.
— Он не врет, Эл, — бормочет Джек. — Я бы с удовольствием вбил этому придурку зубы в глотку за то, как он с тобой обошелся.
Я улыбаюсь, даже если все еще чувствую, что каждый нерв в моем теле дребезжит. Словно каждый грамм моей энергии истощен.
— Если я решу, что это поможет моим шансам, я дам вам знать.
Они оба улыбаются. Гас тянется и гладит меня по руке, прежде чем повернуться обратно к телевизору через комнату. Кто-то переключает каналы в поисках какого-нибудь спортивного матча. Вдруг они останавливаются на новостях.
— Осмелюсь сказать, дела у новоиспеченной
миссис
Рэнсом выглядят не очень хорошо, Питер, — говорит один ведущий другому, пока мое лицо бледнеет.
— Я имею в виду, она вот-вот предстанет перед судом по делу с матерью, и теперь мы слышим, что у нее, по-видимому, есть история злоупотребления наркотиками.
Дребезжание моих нервов достигает лихорадочного пика. Мое дыхание начинает перехватывать короткими паническими выдохами. Мои глаза стекленеют.
—...совсем нехорошо, Майкл. И это
не
сыграет на руку ее защите. Не с...
— Эй! — ревет Гас. — Выключи это дерьмо!
Гарри тоже замечает это, бледнея и бросаясь к пульту.
—...но, возможно, пришло время правительству
начать
сажать за решетку агрессивных наркопреступников, независимо от богатства их родителей...
Телевизор переключается на матч регби.
В баре тихо. Все смотрят на меня или отчаянно и очевидно стараются смотреть куда угодно,
но не
на меня.
Мои руки трясутся. Я даже не вижу нормально, когда паника начинает сжимать мое горло. Я смутно осознаю, что Гарри держит меня и спрашивает, в порядке ли я.
— Да... да, нормально, — бормочу я.
Она хмурится.
— Хочешь подышать воздухом?
Я киваю.
— Да... я... я скоро вернусь.
Я поворачиваюсь, чтобы слабо улыбнуться Гасу и Джеку.
— Спасибо.
— Хочешь провожатого на улицу?
Я ухмыляюсь.
— Нет, я в порядке.
Я не в порядке.
Я продолжаю улыбаться им, пока ныряю обратно в заднюю комнату, а затем вниз по маленькому коридорчику мимо офиса и холодильной камеры к черному ходу. Меня всю трясет, в ушах звенит от паники, когда я вываливаюсь в переулок, хватая ртом воздух.
Я кружусь, сердце колотится, когда я осматриваю маленькое углубление в кирпичной стене за водосточной трубой.
Сигареты Майлза все еще спрятаны там. И зажигалка тоже.
Я почти рыдаю от обещания освобождения. Сладкого побега боли и жара на моей коже, когда я бросаюсь их схватить.
— Ну, ну, ну, Элла Эшфорд.
Я задыхаюсь, слова в темном переулке чертовски пугают меня. Я задыхаюсь, разворачиваясь с сердцем в горле, чтобы увидеть перед собой Лео Аргироса.
Дребезжание нервов превращается в сирену воздушного налета.
Он ухмыляется.
— Или следует сказать,
миссис Рэнсом
.
Я бледнею. Ухмылка Лео становится смертоносной.
— Знаешь, я тут думал наведаться к твоей чокнутой старухе тетке за деньгами, которые ты мне должна. Но тут ты выходишь замуж за самого Ноэля гребаного Рэнсома, мистера Денежный Мешок!
Его губы кривятся.
— Я хочу мои деньги.
— Ты
получишь
свои деньги...
— Что ж, Элла, боюсь, наши условия меняются.
Я смотрю на него в ужасе, мое сердце падает.
— Ты... ты не можешь...
— Конечно, могу.
Мой пульс стучит.
— Нет, у нас была сделка...
— А я
меняю
сделку, — рявкает он. — Потому что сама ее основа изменилась.
Мой рот открывается и закрывается, дыхание перехватывает в горле, а пульс молотом стучит в ушах.
— Я... я не понимаю...
— Теперь долг составляет три миллиона фунтов, дорогуша.
Меня сейчас вырвет.
— И я хочу получить все до начала следующего месяца.
Меня рефлекторно тошнит, сами стены переулка кружатся, когда я спотыкаюсь, цепляясь за них для опоры.
Лео усмехается.
— О, не надо прикидываться бедной, дорогуша. Парень, за которого ты вышла, стоит примерно в тысячу раз больше. И поверь мне, он захочет заплатить.
— Я... Лео... я не могу...
— Потому что если он или ты
не
заплатите, ты прославишься еще кое-чем, кроме того, что пырнула ножом папочку и сожгла свою мамочку.
Слезы застилают мои глаза, когда я смотрю на него, хватая ртом воздух.
— Что ты...
— Квартирка твоей подруги-барменши выглядит очень уютно. — Он тонко улыбается, доставая свой телефон из кармана. — Но тебе
действительно
стоит начинать полностью закрывать шторы, когда раздеваешься, Элла.
Земля уходит из-под моих ног.
— Никогда не знаешь, какой извращенец может быть снаружи, наслаждаясь хорошим видом.
Он поворачивает телефон ко мне. Мои руки летят ко рту, и я давлюсь криком. И на этот раз меня действительно рвет.
Меня выворачивает, я дергаю головой в сторону, опорожняя содержимое своего желудка на мостовую, ужасающе интимные кадры того, как я одеваюсь — снятые через открытое окно гостевой комнаты Гарри — обжигают мой разум.
Лео мрачно усмехается.
— Интересно, сколько один из этих знаменитых голых сайтов заплатил бы за снимок сисек жены Ноэля Рэнсома, а?
Меня снова рвет, слезы и блевотина капают на мои ноги.
— О, и Элла? — рявкает Лео. — Месяц — это окончательный срок. И я еще щедр. Проследи, чтобы я получил деньги до того, как ты попадешь в тюрьму, хорошо?
Я слышу, как он смеется, уходя. Но все, что я могу сделать, — это упасть на землю, руками в собственную рвоту. Такое чувство, что внутри я немею — будто все во мне отключается часть за частью, когда я просто перекатываюсь на грязную землю на бок и сворачиваюсь клубком.
Я едва могу дышать. Такое чувство, будто мое сердце вырывается из-под контроля, как неуправляемый поезд, и весь мир давит на меня.