Страница 89 из 119
— Долго мылся? Всё равно не отмоешься. Насилие, пытка током, её унижение. Не отмоешься. Никогда.
Он замер у плиты, турка в руке дрогнула, покраснел, слёзы потекли по щекам, голос был едва слышен:
— Знаю. Не отмоюсь. Так хоть кофе сварю.
— Кофе сваришь? Хорошо варишь, но запах кофе не заглушит запах подвала.
Он молча довёл кофе, поставил чашки, отошёл в сторону. Лиза с яростью на него посмотрела, но чашку взяла.
— Знаешь? Хорошо. Помни. Всегда. Не подходи близко. Я слежу.
Реакция Лизы была смешанная — это были одновременно жгучая ярость внутри и шок — от его послушания. И это сломало её лёд. Чуть-чуть.
День третий — 19 июля: монстр маленький и монстр большой.
Алехандро продолжал в том же режиме: работал, готовил и снова уходил работать. Вечером мы с Лизой смотрели очередной ролик Максима Каца, в котором появились архивные кадры с Путиным. Ледяная улыбка, холодная речь, слова о «врагах России», «защите». Алехандро подошел незаметно и, глядя на экран, едва слышно сказал:
— Вот кто настоящий монстр. Не я. Он. Клетку построил для миллионов. Репрессии, пропаганда, ложь. Вместо тока — война, бомбы, смерть. Унижение для целой страны.
Лиза замерла на секунду — глаза вспыхнули ярче, хриплый голос сорвался:
— Настоящий монстр? Да, Путин вне конкуренции. Но ты — её личный монстр. Клетку строил своими руками. Пытал ее током, унижал. 280 дней её личного ада. А теперь Путина монстром зовёшь? Чтобы отмыться? Монстр ты — маленький или большой — но монстр.
Он молчал. Краснел сильнее. Слёзы потекли по лицу. Опустил голову. Не ответил. Знал — заслужил. Потому, что когда-то был монстром. Пусть и маленьким.
День четвёртый — 20 июля: Разговор на террасе.
После обеда Лусия спала в своей кроватке, коты лежали в тени. Лиза наблюдала за всем происходящим издалека, как всегда — холод полный, ярость вечная, глаза красные от слёз и бессонницы. Она ходила по дому и саду, проверяла всё, не говорила с ним ни слова.
Я сидела на террасе с остывшим кофе, Алехандро в саду, под манговым деревом, в тени, сидел с электронной книгой. Когда Лиза проходила мимо, он опускал глаза, старался не смотреть на нее.
Лиза увидела книгу, спросила:
— А что это тут монстры читают? Руководство по пыткам током? Или «Сделай сам клетку»?
Алехандро покраснел и тихо ответил:
— Стругацкие, «Обитаемый остров».
Это была книга, которую он приносил мне в плену, ближе к концу. Лиза это помнила. Глаза Лизы вспыхнули, она фыркнула остро:
— Монстр с книгой? «Обитаемый остров» читает? О башнях, полном контроле, слепой эйфории, манипуляции? А сам подвал строил — планету свою, с током для боли вместо башен, унижением, насилием? Бесит. Книга о свободе — а ты свою клетку делал. Монстр с книгой Стругацких — ещё хуже. Потому что знал, что делал.
Алехандро замер, книга в руках дрогнула. Сначала молчал, потом шепнул едва слышно:
— Знаю.. бесит заслуженно. Монстр был. Тогда.
Лиза фыркнула горько, слёзы от ярости потекли:
— Был? Спит. Проснётся — книга не спасёт. Интеллигентный монстр бесит сильнее.
Она ушла в дом, не обернувшись.
Это был тяжёлый вечер. Лусия уснула рано. Мы на террасе. Лиза — сначала одна. Смотрела на звёзды. Стакан сока в руках. Я села рядом. Молчали.
Голос Лизы низкий, дрожал:
— Я не могу с ним в одном доме. Вижу его — и вспоминаю тебя. В Берлине. Крики ночами. Таблетки. Балкон. Ты умирала. А он жил.
Я молчала. Она повернулась. Ярость — лава:
— Ты была сломанной. Я держала тебя. Мыла. Кормила. Ты молчала неделями. А теперь — с ним. Счастливая. С ребёнком от него. Как?
— Я не знаю. Я приехала посмотреть. И увидела — не монстра, а человека, который жалеет.
— Жалеет? Мало.
В этот момент вышел Алехандро с чаем. Сел в трёх метрах. У стены. Лиза смотрела на него долго, в глаза. Голос Лизы — жгучий:
— Как ты мог? Как ты мог так поступить с Аней? Похитить. Держать в подвале. Пытать током. Насиловать. Унижать. 280 дней. Как ты мог быть таким монстром?
Он молчал. Глаза вниз. Тихо ответил:
— Я не знаю. Я был болен. Фантазией. Одиночеством. Я был монстром. Ты права.
— Ты её сломал. Я была рядом. Видела, какой она была в 2026-м. В 2027-м. Крики. Попытки самоубийства. Ты это сделал.
Он опустил голову.
— Я знаю. Я сделал это. Я не заслуживаю ни её, ни ребёнка, ни тебя в этом доме. Я не спорю.
Лиза встала. Подошла ближе. Ярость — разрывающая.
— Ты должен был сгнить в тюрьме. Или на фронте.
— Наверное. Я заслужил это. Но кому от этого было бы лучше?
— Впрочем, твоя сеть полезная. Не нужно, чтобы ты сгнил. Нужно посадить тебя голого в клетку и дать ноутбук, чтобы ты кодил. А не захочешь работать — давать только соленую воду.
— Это что — как сталинская шарага? — он попытался перевести разговор в шутку, но Лиза не была склонна шутить.
Лиза замерла на секунду, потом голос её сорвался:
— Шарага? Шарага для людей. А ты — монстр. Не человек. Не шути, монстр. Почему ты здесь? С ней. Счастливый.
Он поднял глаза.
— Я здесь потому, что это мой дом. А она здесь потому, что пришла. Сама. И осталась. Я не держу.
Лиза в ярости ударила кулаком в стенку. Сказала мне:
— Я не понимаю. Но вижу — ты жива. По-настоящему.
Потом ему:
— Я не прощу. Никогда.
Ушла в комнату к Лусии. Я осталась с ним. Он сидел, опустив голову. Я взяла его за руку. Это еще не был перелом — ярость еще оставалась. Но это было принятие — ради меня.
День пятый — 21 июля: оттепель.
Это был день, когда лёд начал трещать. Медленно. Не полностью. Но заметно. Утро началось обычно. Я кормила Лусию. Лиза проснулась рано — вышла в сад с кофе. Сидела на скамейке. Смотрела на манговое дерево. Алехандро готовил завтрак: яйца, фрукты, тосты. Молчал. Лиза вошла на кухню. Сказала тихо:
— Кофе крепкий?
— Да. Но могу сварить слабее.
— Нет. Крепкий — нормально. Чтобы не уснуть от твоего вида.
Он замер. Покраснел. Поставил чашку. Лиза села за стол — не рядом с ним, но за один стол. Впервые. Молчали. Ели.
Лусия гулила. Лиза взяла её на руки. Кормила из бутылочки. Алехандро убрал посуду. Молча. Лиза смотрела, как он моет тарелки. Осторожно, не глядя на неё. Шепнула мне:
— Моет, как будто боится разбить. Или что я разобью его.
Я улыбнулась. Горько.
Днем мы гуляли в саду. Лиза с Лусией. Я — рядом. Коты тёрлись о ноги, Лиза гладила Мотю. Сказала мне:
— Коты те же? Из книги?
— Из книги — Пирамидон, рыжий.
Лиза улыбнулась. Впервые. Тонко. Потом усмехнулась:
— Рыжий спаситель. А этот.. — кивнула в сторону дома, где Алехандро работал — ..полезный монстр. С манго.