Страница 71 из 77
Да, что там неплохо, это просто офигенно! Причем это мы еще не вышли на полные обороты, можно сказать: просто балуемся продажей рыбки, промышляем мелким ремонтом и перепродаём мясорубки с колготками. Антиквариат, столовое серебро, монеты царской чеканки, иконы, старинные книги и марки — лежат в тайнике до лучших времен. А ведь есть еще джинсы, взятые на перепродажу в количестве, аж ста штук — а это никак не меньше тридцати рублей навару с каждой джинсы, потому что продавать я их буду как вьетнамскую «фирму».
Теперь по порядку обо всем, что произошло со мной с того дня, как мой дед выпорол меня плеткой (черт старый, я потом неделю спал только на животе!).
Участок и дом Колясика-Карасика мы разобрали и почистили. Умаялись вусмерть, там столько всего было, что не передать словами. Только одного металлолома во вторчермет сдали около трех тонн за что получили не только малую копеечку, но и грамоту для школы. Макулатуру тщательно перебирали под моим неусыпным контролем и это не прошло даром — в завалах прелых газет и журналов нашлось два десятка старинных книг из которых было три настоящих «бриллианта» начала девятнадцатого века — пара «Евангелие» в кожаных переплетах и сборник стихов Жуковского. Сколько эти книги стоят на черном рынке антиквариата я не знаю, но продавать их будем только через пять-семь лет, когда в СССР разрешат кооперативы.
Тоже самое и с иконами, всего их нашлось двенадцать штук, состояние износа у них разное, но я все тщательно оттер от грязи замотал в несколько слоев брезента и убрал в фанерный чемодан вместе с книгами, обильно вспрыснув дихлофосом и переложив нафталином, чтобы не завелись насекомые-вредители.
Старинные книги, иконы, столовое серебро, царские серебряные монеты, пара серебряных подсвечников, пять серебряных рюмок-пашотниц, десяток фарфоровых статуэток, столько же тарелок «мануфактуры Кузнецова», древний заводной граммофон, два массивных креста, кадило и оклады для икон, полдюжины табакерок, двадцать портсигаров, шесть небольших картин эмалью на овальных металлических пластинах размером с пачку сигарет — портреты каких господ в богатых уборах, дюжина длинных трубок с мундштуками из слоновой кости и полсотни экземпляров старинной стеклянной утвари: графины, бутылки, фляжки, чернильницы, солонки, соусницы.
Все это можно было уже сейчас — в начале 80-ых продать оптом антикварам Москвы за несколько тысяч рублей, но если выждать и дождаться начала перестройки, то прибыль от продажи всего этого антиквариата возрастёт в разы, а самое главное провернуть сделку купли-продажи старинных вещей будет сравнительно безопасно, потому что как раз сейчас в Москве орудует банда Вячеслава Иванькова по кличке Япончик, которая как раз специализировалась на рэкете цеховиков, спекулянтов, антикваров и прочих барыг нелегального рынка.
Кстати, о Япончике, я ведь его лично знал, правда намного позже, уже когда он укатил верховодить «русской мафией» в США, тогда я как один из «важняков» российского криминалитета входил в «семью» Япончика и готовился к собственной «коронации». Но все это будет в далёком будущем, а вот совсем скоро — в мае 1981 года Япончик будет вымогать деньги у столичного филателиста Аркадия Нисензона, который помимо купли-продажи редких марок, активно занимался еще нелегальными валютными операциями и продажей старинных икон. Без лишних предисловий Иваньков тогда заявил коллекционеру, что тот ему должен сто тысяч рублей иначе его искупают в ванне с кислотой, но вместо получения денег Япончика скрутили милиционеры и советский суд выдал ему как с куста — четырнадцать лет «неба в клетку». Япончика тогда на суде защищал знаменитый в будущем адвокат — Генрих Падва. То есть если я найду Иванькова и предупрежу его об аресте, то тем самым заручусь поддержкой не просто вора в законе, а будущего короля преступного мира постсоветской России. Но я этого делать не буду… а вот богатого филателиста — Нисензона, который работает администратором в одном московском кафе возьму на заметку, есть у меня для него определённый товар по его профилю.
В подполе дома Колясика среди завалов всякой рухляди я нашел деревянный ящик с выжженым немецким орлом на крышке. Внутри ящика оказался небольшой кожаный портфель, пистолет «вальтер», пара немецких гранат-толкушек на длинной деревянной ручке, россыпь патронов, магазин к пистолету, увесистая пригоршня разномастные цацок из желтого металла в полотняном мешочке: серьги, кольца, крестики, броши, цепочки, коронки и «фиксы» — видно, что все ношенное, старое и скорее всего снято с трупов. Внутри портфеля было два толстенных марочника в основательных кожаных переплётах. Марочники были заботливо обмотаны в брезент, чтобы уберечь содержимое от сырости. Кляссеры были набиты марками сплошь дореволюционных годов, а среди страниц лежало несколько десятков фотографий времен войны и пожелтевших листов машинописного текста на немецком языке. На фото были запечатлены то ли партизаны, то ли полицаи — хрен поймешь, одеты по гражданке, но с винтовками и автоматами в руках, некоторые фотографии были порезаны — кто-то вырезал часть персонажей. Что было непечатно на листах бумаге — непонятно, я немецким не владею.
Марочники и пистолет с патронами я перед пацанами не светил, благо ящик нашел, когда в подполе копался один, а вот все остальное: фотографии, бумаги, золотишко и гранаты предъявил друзьям с чистой совестью. Общим советом было решено сдать все это Жарову. Пыж все порывался оставить гранаты нам, чтобы хоть разок рыбу им «глушануть», но мы с Сеней хором запретили это делать.
За сдачу находки нам от участкового была выписанная грамота и благодарственное письмо для школы. Жаров даже заикнулся, что возможно нам выдадут премию в размере двадцати пяти процентов от стоимости найденных золотых украшений, но дело это не быстрое и могут пройти годы пока мы получим свои деньги. Бюрократия — она и в СССР была тяжелой и неповоротливой машиной. Мысли о том, чтобы оставить себе золотые цацки даже не возникла у меня в голове — понятно ведь, что все эти побрякушки были добыты фашистами с трупов советских граждан. А к мародерке мирняка после СВО я отношусь крайне враждебно. Помню взяли мы в плен одного ВСУку, а у него в подсумке плоскогубцы и россыпь золотых коронок, «мостов» и фикс…ну мы его «того» — в общем не дожил укроп-зубодер до приезда особистов, сгорел от стыда… в буквальном смысле этого слова.