Страница 57 из 77
Меня в этой жизни тысячу раз ругали, бранили, отчитывали, читали морали и нотации, выносили мозг и так далее. Я можно сказать специалист по конфликтологии и мне сейчас было четко видно, что тетя Люба хочет меня за что-то поругать, но то ли сама этого боится, то ли стесняется и всячески пытается быть сейчас строгой и решительной.
— О чем поговорить? — осторожно спросил, совершенно не понимая, где бы мог перейти дорогу тете Любе.
— Вова по-хорошему тебя прошу — отстань от моей Лизы, перестань девчонке голову дурить. Не пара вы с ней!
Чего⁈ Вот серьезно я ожидал всякого, вроде того, что мне сейчас начнут предъявлять за обнесенный сад, украденные из столовки продукты или разбитое в доме окно, но точно не то, что я оказываю знаки внимания Лизе Пеньковой.
Нет, Лизка, конечно, девчонка видная: умная, фигуристая и юморная, но я как-то в её сторону особо не смотрел. В прошлом учебном году сох по Светловой, а в этом году у меня одна любовь — Лариса Ивановна. Причем я к Лизке?
— Теть Люба, вы чего-то напутали, — улыбнулся я, — ваша Лиза девчонка видная, но я к ней любовных чувств не питаю.
— Значит не хочешь по-хорошему?
В голосе Любовь Михайловны прорезался металл, она шагнула вперед прижала меня своим телом к стенке печки и грубо ухватила за ухо.
— Вова богом клянусь, я за свою Лизу любого прибью, — злобно прошипела мне в лицо разгневанная мамашка сильнее прижимая меня своей пышной грудью к печке, — отступись от моей дочери иначе я за себя не отвечаю!
— Теть Люб я ведь и закричать могу, — с усмешкой прошептал я.
Титьки Любовь Михайловны вжались мне в грудь так плотно, что я мгновенно ощутил сквозь ткань её бюстгальтера, халатика и своей рубахи твердость сосков. Я был выше тети Любы, поэтому смотрел на неё сверху вниз — и мне открывался шикарный вид на её грудь, а тут еще женские соски твёрдые как спелые вишни давят и провоцируют. Кровь моментально прилила к паху и мой член тут же отреагировал на все происходящее единственно верно в такой ситуации — напрягся и окаменел.
— Кричи, никто тебя не услышит! — воинственно прошипела тетя Люба. — Ты отсюда так просто не уйдешь! Я за дочь любого порву как тузик грелку!
Лизка, когда злиться становиться только краше — напоминает древних воительниц — амазонок, сразу видно в кого она такая. Тетя Люба сейчас была настроена очень решительно, черты её обычно мягкого и доброго лица заострились, она стала похожа на дикую, сексуальную кошку…а на шее у разъяренной мамашки пульсировала жилка, которая так и манила меня своей пульсацией. Я даже подумал, что нередко у женщин самая эрогенная зона помимо клитора — это шея, и эта самая жилка, которая сейчас пульсирует на шее тети Любы скорее всего тоже мощнейшая эрогенная зона, возможно даже мощнее клитора.
А дальше все как в тумане, как будто все во сне и не со мной…