Страница 56 из 77
— Вот молодец Кирюха, сегодня прям в ударе, что не мысль так здравая и в точку! — похвалил я. — Теперь я тебя буду звать не Брюхо, а — Профессор!
— Точняк! — растянулся в счастливой улыбке Пыж. — Миноискатель! У моего дядьки, кажись был такой в сарае, айда к нему сгоняем.
— Валите без меня, — отмахнулся я, — мне надо к Пеньковым прикинуть объем работ, обсудить размер гонорара и договорится на какое время им будет удобно. Только чтобы без лишней болтовни, а то если в селе узнают про наши планы на весь этот хлам, то нас отсюда быстро попрут.
Парни убежали к дядьке Пыжа, а я двинул к дому Пеньковых.
Лизка жила вдвоем со своей мамкой Любовь Михайловной — молодой женщиной с красивым лицом и шикарной фигурой. Тетя Люба работала в колхозной столовке пекарем-кондитером, мужа у неё не было, а Лизку она родила в 16 лет, но кто был отцом я не знал. Раньше с ними еще жила бабушка Лизы и мать тети Любы — Светлана Никифоровна Пенькова — на редкость вредная и строгая женщина, которая была известна своим склочным характером, но два года назад Никифоровна умерла от какой-то болячки.
Подошел к ограде дома, постучал для виду по доскам калитки, прошел вглубь двора. Собаки у Пеньковых не было, поэтому я, подойдя к веранде еще раз постучал костяшками пальцев по стеклу.
— Теть Люба вы дома? Это я — Вова Поляков, пришел как договаривались, чтобы оценить объем работ.
— Заходи, — раздалось откуда-то из глубины дома.
Скинул кеды и сразу прошел на кухню к печке. Дом у Пеньковых большой и просторный — три комнаты, кухня и просторная веранды. Печек в доме две: в кухне и «голландка» в простенке между двух комнат. Та, что на кухне не только чтобы готовить еду, а чтобы еще обогревать одну из комнат, где не достает «голландка». В кухне есть газовая плита, работающая от баллона, раковина с ведром для слива под ней и бак с водой, столы и шкафчики на стенах. Все чисто и аккуратно. Разве что вон там розетка на соплях держится и карниз с тюлем перекосило. Вроде мелочи на фоне остального порядка, но сразу видно, что в доме нет мужика.
А самое главное, что в кухне стоит одуряющий аромат от противня с пирожками — который торчит в печке заботливо укрытый льняным полотенцем. Тетя Люба знаменитая стряпуха, она так обалденно готовит выпечку, что весь наш класс каждый месяц с нетерпением ждет Лизкин общеклассное чаепитие, на которые она приносит не банальные конфеты и магазинное печенье, а домашние вкусняшки, испеченные её мамкой.
У меня рот мгновенно наполнился слюной, а урчание в животе тут же напомнило, что кроме скудного завтрака на скорую руку утром перед выходом в школу я ничегошеньки сегодня еще не ел. Может хватануть тайком один пирожок с противня, да схомячить его по-быстрому? Нет, нельзя, они там явно лежат плотненько друг к дружке и пропажу даже одного сразу заметят, вот лежали бы они навалом в чашке, тогда бы можно было дернуть один, а так стой и терпи. Ничего, тетя Люба — баба добрая, она обязательно предложит чаю, после всех замеров и обсчетов.
Для порядка внешне осмотрел печку, но на самом деле все это впустую, тягу в печи проверять надо, когда она холодная: поджег скомканную газетенку, поглядел как пламя горит и дым уходит — сразу все понятно, надо чистить дымоход или нет. А печка теплая, её недавно топили — пирожки пекли.
Ничего, сейчас тетя Люба подойдет, я в «голландке» газетку сожгу и там погляжу как тянет, если там проблемы, то значит и кухонную печь надо чистить, потому что если в доме две печки, то их завсегда одновременно чистят, так что сразу будет всё понятно.
Можно и самому пройти к «голландке» — сунуть туда скомканную бумажку и поджечь, но, во-первых, некрасиво по дому самостоятельно шляться без хозяев, тем более, где живут одни бабы, а во-вторых, сейчас при тете Любе умника построю, мигом себе лишние очки на будущее заработаю, авось на пятнадцать рублей за каждую печку и раскручу, ну или на худой конец пирожков с собой мне даст для пацанов.
Интересно с чем пирожки? Я жадно втянул носом обалденный аромат свежеиспечённой сдобы пытаясь определить по запаху начинку. Хорошо бы с мясом или ливером, ну или с картошкой и грибами. А впрочем, не важно, я сейчас с чем угодно съел бы десяток другой пирожков…
— Привет Вова, — поздоровалась тетя Люба, заходя в кухню.
— Здравствуйте.
Тетя Люба, как и положено работнику кухни была женщина в теле, но не толстая или жирная, а просто фигуристая — широкий таз, внушительная грудь и удивительно тонкая талия, как гитара, ну или песочные часы, уж не знаю как правильно у стилистов называется подобный тип женской фигуры, но смотрится обалденно: аппетитно, сочно и сексуально. Монику Беллуччи видели в фильмах конца 90-ых? Вот считайте, что на тетю Любу посмотрели, только в отличие от итальянки у мамки Лизы волосы цвета спелой пшеницы и веснушки по всему лицу.
Домашний атласный халат, поясок, тапки на босу ногу, волосы собраны в тугую гульку, открытая шея — вроде все простенько, без изысков, по-домашнему — но глаз оторвать нельзя. Все-таки самый шикарный и соблазнительный возраст у женщин — это промежуток между тридцати и сорока. Тот самый «бальзаковский возраст» когда женщина уже родила, округлилась там, где надо, расцвела и благоухает, как та роза в самый пик цветения, когда бутон максимально раскрыт и пребывает в той самой истиной красоте. Когда девушка еще юна и не успела родить — она прекрасна и свежа, как нераскрывшейся бутон розы, но такой цветок совсем не пахнет, не издает того аромата, на который слетаются пчелы со всей округи. А вот когда бутон раскроется и украсит своим аромат весь мир — вот тогда и проявляется его истинная, заложенная самой матерью-природой красота. Так и с женщинами — именно после тридцати они становятся истинными красавицами, созданными для любви и восхищения. Авторитетно, как истинный ценитель всего прекрасного и в прошлом, а точнее будущем — владелец трех борделей и пары дюжин высококлассных шлюх-индивидуалок могу сказать, что «бальзаковский возраст» — это самый пик, самый смак, самый вкус женской красоты.
— Думала ты уже не придешь, — произнесла тетя Люба, — ждала тебя раньше.
— Заказов много, сами понимаете — скоро печной сезон, все спешат, мы сейчас с парнями нарасхват, — соврал я, чтобы набить себе цену.
— Вова на самом деле я хотела с тобой серьезно поговорить не про чистку дымохода, а совершенно на другую тему, — нарочито строгим и серьезным голосом произнесла тетя Люба.