Страница 26 из 77
Глава 7
В себя пришел от чего-то мокрого и холодного, стекающего по лицу. Вода⁈ Или все-таки кровь из раскроенной черепушки. Нет, кровь она когда хлещет из раны обжигает словно кипятком, уж я-то знаю, сам вытекал на ЛБС несколько раз. Кто-то осторожно обтирал мне лицо мокрой тряпкой. Холод приятно освежал голову и немного прогонял боль.
Я лежал и старался не шевелиться, изображая глубокий обморок. Хрен его знает где я сейчас лежу и кто мне тряпкой морду обтирает. Но тут кожей я почувствовал трепетное прикосновение тонких девичьих пальцев и мое тело среагировало само собой — ресницы дернулись, а с губ сорвался тихий стон.
— Жив⁈ Поляк ты жив? — раздался тоненький испуганный голос Лизки Пеньковой.
Лизка смотрела на меня одновременно решительно и испуганно, будто бы маленький зверек, который нашел что-то ценное в лесу, но встретился при этом с большим хищником нос к носу и его сейчас раздирают два противоречия: с одной стороны не хочется бросать ценную находку, а с другой стороны надо валить пока цел.
— О, Лизок, а ты откуда здесь? — прохрипел я, через силу.
— Поляк я из окна нашей сарайки видела, как Спица и Мартын тебя избили, давай я тебе помогу подняться, а потом к участковому побегу. Их надо срочно задержать, а тебя в больницу доставить.
— Нет, не надо! — категорично заявил я.
— Почему? — ахнула девчонка.
— Потому что им ничего не будет, а тебя за донос потом преследовать начнут. Меня сама видишь, как Спица рассчитал, а с тобой еще чего похуже сделает. Оно тебе надо?
— И что теперь бояться и всё спускать таким мразям как Спицын? — воинственно подбоченившись грозно зашипела Пенькова.
— Лизок, а ты когда гневаешься такая красивая становишься, как амазонка, — попробовал отшутиться я.
— Поляк хватит дурака валять, вставай и пошли к участковому.
— Я сам пойду к Жарову, а тебя чтобы даже близко здесь не было. Попадешь в свидетели — Спица мигом про тебя узнает и начнет через дружков давить, чтобы ты от своих показаний отказалась.
— Я его не боюсь! Советские пионеры не должны бояться всякую шваль!
— Зато я за тебя боюсь, поэтому Лизок дуй домой и спасибо тебе за помощь.
— Ты за меня боишься? — каким-то растерянным голосом удивленно прошептала Пенькова, глядя на меня так будто бы увидела впервые в жизни.
— Пенькова дуй домой! — повысив голос приказал я.
— Обещаешь, что пойдешь к участковому?
— Обещаю.
— Клянись!
— На вот тебе мой портфель, я потом к тебе забегу его забрать и все расскажу, — вместо слов клятвы я сунул в руки одноклассницы свой побитый жизнью портфель, предварительно вытащив из него баллончик дихлофоса и вентиль-«барашек», купленные сегодня в хозмаге.
— А зачем тебе дихлофос и вентиль от крана?
— Баллончик в голове приложу, он холодный, а вентиль чтобы кран открыть и умыться, — совершенно по-глупому соврал я, но Лизка, кажись поверила, потому что больше вопросов не задавала. — Всё, иди, нас не должны видеть вместе, — буквально вытолкал я девчонку из кустов, под которым она меня нашла.
Пойти к участковому? Серьёзно⁈ Чтобы я Вовка Поляк пошел к менту с заявой, как тот терпила? Никогда! Сам разберусь, тем более, если по-честному и объективно, то наш сельский «Анискин» — он же капитан милиции Михаил Иванович Жаров, хоть мужик и крутого нрава не дающий спуску местной босоте, но в данном случае вряд ли что сделает. Травмы у меня не особо сильные, морда распахана не из-за удара дубиной по голове, а больше из-за чернильницы, которая разлетелась в дребезги и осколками посекла мне рожу. Спица в любом случае скажет, что утром я первый начал, еще и кореша его это подтвердят. И что тогда? Максимум — мелкая хулиганка, но зато потом вся местная пацанва будет знать, что Поляк — ссучился и на своих доносы строчит. Мне такая слава нужна? Да, никогда!
Вот если бы меня Спица и Мартын сильнее поломали бы, и я попал в больничку с тяжкими телесными или хотя бы с травмами средней тяжести, то тогда бы «Айболита» сами бы вызвали ментов и тут уж по понятиям я мог бы сдать Спицу с потрохами. Но не будешь же сам себя калечить, лишь бы дебилу Коляну «срок» накрутить? Нет, тут надо решать все самому. Выдать Спице и его шестеркам хороших люлей, так чтобы в следующий раз даже глядеть в мою сторону боялись, но важно не переусердствовать, а то ведь так и на нары недолго самому загреметь.
Ноги были как ватные, каждый шаг давался тяжко — как штангу неподъемную рвануть на первенстве Союза, все тело болит, а голова гудит как осиновый рой будто с жуткого бодуна, мне сдохнуть проще, чем это мытарство терпеть. Казалось, что моя бедная черепушка не выдержит и лопнет. Но я монотонно переставляю ноги и продолжаю идти к своей цели — я упертый, меня хрен с выбранного пути своротишь.
Дурак! Надо же было заслать Пенькову домой чтобы она мне пару таблеток анальгина принесла. Ладно уж теперь, придется терпеть! Но я тоже хорош — утром Спицу прижал к ногтю и самодовольно решил, что мне плевать на его месть. Ну что наплевал? Повезло еще что зубы все целы, а то бы потом ходил и плевал бы через промежутки в зубах. Идиот! Решил, что раз из будущего сюда попал, то самый умный, сильный, смелый и всё мне по плечу? А доской по голове не хотел получить от местных? Вот так просто и незамысловато, без изысков и психологических подходцев. Бамс из темноты — дали по башке и всех делов. Будет тебе наука на будущее, что в этой жизни ты не самый умный и сильный. Всегда есть кто-то кто умнее тебя, решительнее тебя, хитрее тебя!
Вот так я шел по жидкому подлеску и костерил самого себя почем зря. Ну, а кто еще меня покритикует если не я сам? Самому оно вернее…
Ночная прохлада освежала голову, прогоняя прочь боль. Дышать и двигаться стало легче, но пришла новая напасть — стало сильно тошнить. Несколько раз скрутили сильные рвотные позывы, и я выплеснул из себя желчь, а больше мне блевать было нечем.
Неужели сотрясение мозга заработал⁈
Рядом с Красновкой было много лесополос которые разделяли колхозные поля, служа ветрозащитой. В некоторых из них любили ставить на сезон свои улики местные пасечники. Семейка Коляна Спицына как раз пчеловодством и промышляла, а Спица один из домиков-бытовок на близкой к селу пасеке с негласного разрешения бати под свою шайку и приспособил. Я знаю где она находится, тут недалече, я там тысячу раз бывал, таская уроду Коляну ворованные папиросы и бегая за ним хвостиком.