Страница 27 из 77
К самой пасеке подбирался очень осторожно, самочувствие и так было хуже некуда, нашуметь и выдать себя, чем навлечь гнев шайки Спицы никак не хотелось. Второй раз я этих избиений не переживу, забьют до полного инвалидства. Тут надо действовать хитрее и осторожней. Подопру дверь снаружи палкой, высажу содержимое баллончика с дихлофосом через окошко, а как они дверь вышибут и рванут наружу, тут я их дубиной или кастетом из вентиля на пальцах и встречу с распростёртыми объятиями. Главное в горячке потасовки никого не пришибить насмерть ненароком, а то я себя знаю, как драка начинается, так мозги, инстинкт самосохранения и здравый смысл сами собой из меня вылетают и прячутся незнамо, где до лучших времен.
К большой облезлой и сильно поржавевшей железной будке, которая когда-то был кунгом на «шишиге» я подобрался чуть ли не ползком. Заметить меня в полной темноте лесопосадки никак не могли, если только я себя не выдам громким звуком, например матерным возгласом из-за дерьма, которым обильно сдобрены подступы к пасеке с стороны «зеленки». Вот что за люди эти Спицыны? Нет, чтобы нормальный нужник-скворечник соорудить, вместо этого засрали всю лесополку, чуханы херовы! Ползешь тут как по минному полю к укропскому опорнику, тока и зыркаешь себе под ноги, чтобы не влезть в очередную вонючую «мину».
К будке я добрался вплотную в самый интересный момент — внутри два голоса наперебой спорили друг с другом, обсуждая мою смерть и связанные с этим перспективы на будущее.
— Я те говорю — валить надо, валить!!! — злобно шипел Мартын, которого я сразу опознал по гнусавым, растянутым ноткам.
— Вам надо, вы и валите, — протестовал второй голос, который кажись принадлежал Ячменю, — это вы со Спицей Поляка замочили, я-то здесь не причём? Ко мне какие предъявы?
— Ты не понимаешь, — пытался уговорить друга Мартын, — на тебя всех собак повесят. Если Жаров тебя сам не раскрутит на признанку, то районщики в пресс-хату засунут и там ты как миленький запоешь. Мы для них одна шайка-лейка, полюбасу на тебя смерть Поляка повесят, пусть ни паровозом, так прицепом точно пойдешь. Или, что мусора прижмут — молчать станешь? Нет, сразу всё на нас со Спицей спихнешь. Хочешь сказать, нет?
— Пошел на хрен! Вы два дебила, зачем Поляка убили?
— Случайно получилось, Спица его по хребту хотел вдарить, а тот пригнулся и развернулся, вот и пришелся удар по голове. Короче, Поляк сам виноват, что его убили, не стал бы дергаться, отмудохали бы, да разошлись, а он слишком прыткий оказался, вот и сдох.
— Точно башку проломили?
— Сто пудей! Сам слыхал как его череп хрустнул, а кровище хлынуло просто жуть, никогда такого не видал и главное алая такая, как пионерский галстук. Так, что валить надо всем вместе!
— Ну и мне, что с этого? Какого хрена я должен с вами куда-то тикать?
— Нам надо просто затаиться на время. У Спицы есть какой-то кент крутой, который вес имеет, он нарика или дурачка найдет который громоотводом пойдет, — яростно зашептал Мартын. — Все на мази будет, нам надо лишь на пару недель схоронится, пока кориф Спицы мосты наводит, а там обратно вернемся.
— Что за кориф? — спросил Ячмень.
— Хрен его знает. Спица не колется, вроде как еще его брательника знакомец, но я без «бэ», врать не буду.
— А где деньги на все это брать?
— За баблишко вообще не переживай, Спица как раз сейчас этот вопросик решает. Все будет чики-пуки, баблишко будет.
— А почему раньше деньги зажимали, как те утырки месяц уже не голиках сидим. Крысите⁈
— Ты, чё⁈ Я вообще про это не знал, сам пустой уже сколько хожу. Спица цинканул, что его брательнику один фраер много денег должен, Колян сейчас его выжмет и мы будем при лавэ.
— Что-то у Спицы неожиданно много знакомцев образовалось о которых мы никогда не слышали, — проворчал Ячмень.
— Согласен, — на секунду воцарилась тишина, было слышно, как кто-то из собеседников затягивается табачным дымом, а потом с шумом выпускает его, — но про этого фраера я слышал краем уха. Помнишь в прошлом году на птицефабрике шухарнули чутка?
— Это когда птенчиков пару коробок вынесли?
— Ага, так вот тогда Спица по указке этого фраера какой-то там инкубатор сломал и за это, вроде как тот ему много лавэ должен.
— Херня какая-то.
— Ну, за что купил, за то и продал…
Все хватит слушать, пора действовать, а то не дай бог сейчас Спица откуда-то из кустов нарисуется и тогда мне точно хана.
Несколько раз глубоко вздохнул, медленно выдохнул, насыщая кровь кислородом, обдумал вкратце каждый свой шаг и движение, чтобы мозг запомнил последовательность действий. Оглядел одежду, проверил обувь. Вроде все нормально, нигде ничего не висит, не мотыляется, сандалии застегнуты плотно, брючный ремень на месте. Рубаха только вся в ярко-красной расцветке из-за пролитых чернил и её теперь только на ветошь.
Я достал из кармана баллончик с дихлофосом, вставил распылитель в квадратное отверстие вентиля-«барашка» куда обычно входит шток крана и резко надавив на дно баллончика сломал распылитель вместе с корпусом из-за чего тут же изнутри повалил едкий газ. Грозно шипящий будто ядовитая змея баллончик запустил внутрь ржавой будки через небольшое окошко, забранное решеткой с крупной ячейкой, и рванул вдоль кунга чтобы успеть перехватить бывших дружбанов на выходе. Неожиданно изнутри будки раздался явственный хлопок и дикий вопль боли.
— А-аааа!!!
Взрыв⁈ С чего?
Твою мать! В балкончике с дихлофосом же всегда газ пропан есть, а он горючий и взрывоопасный. Видать от горящей сигареты газ взорвался.
Мартын выскочил первым из будки, я подставил ему подножку, и он кубарем полетел на землю, я тут же настиг его и ударом кастета по затылку вырубил гаденыша, развернулся лицом к выходу из кунга как раз в тот момент, когда из неё вываливался высокий, долговязый парень в дымящейся рубашке с начисто обгорелыми волосами с левой стороны головы — Ячмень!
Шагнул навстречу и пнул его ногой по яйцам, а когда тот с громким вскриком согнулся и упал лицом в землю обрушил на его затылок кастет. Бил сильно, но расчетливо. Сорвал с парня рубаху, и смотал ей его руки за спиной. От Ячменя явственно шибало жуткой смесью горелой плоти и дихлофоса. Изнутри кунга несло инсектицидом так сильно, что мне пришлось прикрыть нос и рот рукой, слезы сами собой брызнули из глаз.