Возвращение Гетер

На кухне Кристина слушала приглушённые звуки из-за стены. Спокойный, вкрадчивый тон Арины. Потом испуганные возражения Анны, всё более отчаянные. Короткие, резкие фразы — ультиматум. И наконец — тихие всхлипывания.

— Ты будешь на нас трудиться, — интонация хозяйки стала громче, отчётливее. — Своих пациентов ты знаешь. Они же станут твоими клиентами. Иначе — посадят. Деньги будут хорошие. Все инструкции получишь у товарища Ордынцева в ЦК.

Тишина. Потом скрип отодвигаемого стула, шаги. Дверь гостиной распахнулась, и в кухню вошла Анна — бледная, с покрасневшими веками, но собранная, принявшая решение.

Посмотрела на Кристину — не с ненавистью, не с обидой, а с каким-то новым пониманием. Ничего не сказав, набросила пальто и вышла, аккуратно притворив за собой дверь.

Арина появилась через минуту, довольная:

— Всё прошло отлично, — объявила она, наливая себе коньяку. — Согласилась. Сначала, конечно, отпиралась, но когда я показала карточки пропавших ампул в ладонях её коллеги — сникла.

— Вы подставили её? — Кристина ощутила холод внутри.

— Конечно, деточка, — Арина пожала плечами. — А как иначе? Такую правильную натуру не заманишь деньгами или угрозами. Нужен компромат.

Кристина не проронила ни слова, уставившись в окно на темнеющее небо. В стекле отражался её силуэт — спокойный, почти безмятежный.

— Ты молодец, — добавила хозяйка, поглаживая её по предплечью. — Литарина будет довольна. А за хорошее исполнение полагается награда. Помнишь трёхкомнатную на Ленинском, о которой ты мечтала? Думаю, теперь она твоя.

Кристина подняла рюмку:

— Спасибо, Арина Капитоновна. За жильё. И за урок.

Выпила залпом. Горло обожгло, внутри — пепел.

Шесть лет спустя Ольга Литарина сидела за столом в своём кабинете. Ухоженные ногти отбивали неторопливый ритм по полированному дереву, а глаза скользили по разложенному перед ней досье. Карточка Анны Ставицкой лежала сверху — снимок из больничного личного дела, сделанный за месяц до смерти. Рядом — портрет Елены, снятый скрытой камерой во дворе института, и семейное фото — Сергей Витальевич с напряжённой улыбкой между женой и тестем.

— Садись, — полковник указала посетительнице на стул, не отрывая взора от бумаг. — Познакомишься с человеком, который курирует операцию.

Кристина опустилась на жёсткое сиденье, расправляя складки юбки. В кабинете было прохладно, несмотря на весну за окном. В воздухе ощущалось что-то неправильное — давящее, тяжёлое.

Дверь распахнулась без стука. В кабинет вошёл высокий мужчина в тёмно-сером костюме. На первый взгляд — обычный партийный функционер, каких тысячи в коридорах власти. Но когда он повернулся к Кристине, всё нутро её сжалось от безотчётного страха. Очи этого человека, прозрачно-светлые, почти бесцветные, вонзались в неё насквозь.

— Товарищ Ордынцев, — представила Ольга Михайловна. — Георгий Савельевич курирует наш отдел от ЦК.

Он не пожал протянутой руки, лишь наклонил голову. Сел рядом с Литариной, положил руки с длинными пальцами на стол. Кожа на них — неестественно бледная, с голубоватыми прожилками вен, просвечивающими насквозь.

— Фаза внедрения завершена, — доложила полковник, поворачиваясь к партийному куратору. — Объект приступил к функционированию в сети. Теперь необходимо закрепить результат. Семья Ставицких требует внимания.

Ордынцев кивнул. Движения — плавные, замедленные.

— Мы потеряли Анну, — произнёс он тихо. Голос звучал ниже и глубже, чем можно было ожидать, с лёгким акцентом, который Кристина не могла определить. — Но есть дочь. И муж. Нам нужен контроль над этой семьёй.

Ольга Михайловна раскрыла папку, достала снимки и положила перед Кристиной.

— Жилплощадь Ставицких на Чистых прудах. Объекты: Никон Трофимович Промыслов, отец покойной, бывший сотрудник ЦК, пенсионер. Сергей Витальевич Ставицкий, преподаватель марксизма-ленинизма. И главная цель — Елена Добровольская, дочь Анны, студентка Историко-архивного института.

Кристина рассматривала карточки.

— Почему именно эта семья?

Куратор и полковник переглянулись.

— Не твоя забота, — отрезала Литарина. — Твоя задача — внедриться, стать частью их жизни. Использовать знакомство с Анной, чтобы установить доверие. Особое внимание — Сергею Витальевичу. Он — самое слабое звено.

— А дочь? — Кристина скользнула глазами по портрету Елены. Девушка на снимке была удивительно похожа на мать — те же тёмные волосы, тот же разрез глаз, та же осанка.

— Наблюдать. Докладывать о связях, интересах, встречах. У неё есть то, что нам нужно.

— Что именно?

— Записная книжка матери, — Ордынцев коснулся карточки Елены, и Кристина с ужасом заметила, как бумага едва заметно задымилась в месте прикосновения. — Анна оставила записи. Нам нужно знать, где они.

Кристина кивнула, стараясь не выдать страха. В этом человеке чувствовалось что-то нечеловеческое.

— Я поняла.

— Помни, — голос Ордынцева стал ниже, глуше, — это не просто задание. Это дело большой важности. Для всех нас.