Возвращение Гетер

— Докладывай, — бросил он, возвращая кружку на место. — Что нового по делу Ставицкой?

Родионов открыл папку, достал несколько фотокарточек и разложил перед начальником.

— Материалы от нашего агента в салоне Мясниковой, — пояснил он, указывая на снимки. — Страницы из гроссбуха, в котором ведётся учёт посещений и оплат. Вот здесь, — указал на колонку цифр, — суммы в рублях. А здесь, — палец скользнул вправо, — валютные поступления, отмеченные латинской буквой «V».

Суламов придвинул карточки, надел очки и склонился над цифрами. Черты лица оставались непроницаемыми, но пальцы, державшие снимки, заметно напряглись.

— Доказательств достаточно для возбуждения дела, — продолжил Родионов. — Валютные операции, проституция, возможно, шпионаж. Можем брать Мясникову и всю сеть хоть сегодня.

— Не торопись, — полковник снял очки и потёр переносицу. — Ты же понимаешь, кто там бывает. Не только иностранцы, но и наши.. деятели. Высокого ранга. Прежде чем браться за таких, нужно десять раз подстраховаться.

Капитан кивнул, но в глазах мелькнуло едва заметное нетерпение. Из папки он извлёк ещё один лист — машинописный отчёт с красным грифом «совершенно секретно».

— Это ещё не всё, товарищ полковник, — голос стал тише. — Я проследил путь денег. От борделя до конечного получателя.

Суламов вопросительно поднял бровь. Родионов положил перед ним отчёт и указал на подчёркнутую строчку.

— Деньги получает некая Литарина. Полковник Ольга Михайловна Литарина. Из первого управления. После получения денег Литарина регулярно встречается с Георгием Ордынцевым, завсектором отдела международных отношений ЦК.

В кабинете стало тихо. Суламов смотрел на подчёркнутое имя, не отрываясь, будто ждал, что оно исчезнет с бумаги. Рука потянулась к серебряному портсигару на столе, пальцы нервно постукивали по крышке.

— Проверял? — спросил он наконец, и голос звучал глуше обычного.

— Трижды, — Родионов был сосредоточен и спокоен. — Разными способами, через разные источники. Всё сходится. Притоны курирует первое управление через Литарину. Какая-то особая секция, подчиняющаяся напрямую руководству. Автономная ячейка с собственным бюджетом и отчётностью.

Суламов побледнел. Рука, державшая портсигар, дрогнула. Отвёл взгляд, уставившись в пол.

— Ты понимаешь, куда лезешь? — спросил тихо.

Родионов не изменился в лице. Методично собрал фотографии, сложил обратно в папку, положил на стол — каждое движение точное, выверенное. Лишь в глазах промелькнула сдержанная ярость.

— Одна из врачей умерла под членом ЦК, — ответил он твёрдо. — Это бордель, не оперативная работа.

Суламов поднял глаза — в них была усталость и что-то ещё, похожее на страх. Не за себя — за Родионова, за дело, которое они начали, не подозревая, куда оно заведёт.

— Литарина.. — произнёс он имя медленно, будто пробуя на вкус. — Я помню это имя. Она была актрисой и проходила по делу о проституции. А потом вдруг — раз! — и уже майор КГБ. Без академии, без выслуги. И сразу в закрытый отдел. А этот Ордынцев.. Он же у Пономарёва работает, секретаря ЦК. А Пономарёв — человек Суслова. Ты понимаешь, на какой уровень мы выходим?

Родионов молча кивнул.

— Первое управление, — продолжал Суламов, глядя мимо собеседника. Пальцы барабанили по столу. — Разведка. Если они замешаны.. мы вторгаемся на их территорию. А за Ордынцева.. — он резко понизил голос до хриплого шёпота, — за Ордынцева нас Суслов живьём съест. Без соли.

В кабинете стало тихо. За окном падал снег — крупные январские хлопья опускались, медленно кружась в морозном воздухе. Батарея под подоконником негромко потрескивала.

— У нас четыре трупа, — сказал наконец Родионов. — Четыре женщины, умершие от внезапной остановки сердца. Все — врачи правительственной клиники. Все — с одними и теми же признаками. Если первое управление замешано в этом.. значит, надо идти дальше, а не сворачивать.

Суламов встал из-за стола, прошёлся по кабинету. Остановился у окна, отодвинул штору, глядя на серый московский пейзаж.

— Ты помнишь дело Рябова? — спросил, не оборачиваясь.

— В пятьдесят девятом? — Родионов нахмурился. — Что-то связанное с торговлей информацией?

— Не совсем, — Суламов повернулся к нему. — Он был из нашего отдела. Хороший оперативник, честный. Начал копать какое-то дело.. Я деталей не знал, мы тогда не были близки. И вдруг — исчез. Просто испарился. Жена получила похоронку — погиб при исполнении. Закрытый гроб, скромные похороны. А через год я случайно встретил его в Ялте. Сидел в кафе с какими-то иностранцами, смеялся, пил вино.. Я окликнул его, а он посмотрел на меня так.. будто сквозь стекло. И сказал: «Вы обознались, гражданин».

Суламов вернулся к столу, тяжело опустился на стул.

— Потом мне объяснили, — продолжил после паузы. — Рябов влез в какую-то операцию первого управления. Случайно. По незнанию. И ему дали выбор: либо исчезнуть для всех и работать на них под новой легендой, либо.. не исчезать, но умереть по-настоящему.

Родионов слушал, не перебивая. Лицо его оставалось спокойным, но внутри нарастала тревога — не за себя, за дело. За девушку с фотографии, дочь Анны Ставицкой, оставшуюся одной в этом мире интриг.

— Я понимаю риск, товарищ полковник, — сказал он наконец. — Но мы должны дойти до конца. Иначе зачем всё это? — он обвёл рукой кабинет.

Суламов долго молчал, разглядывая подчинённого. Потом глубоко вздохнул, опустил плечи и, глядя на капитана через край чашки, выдавил:

— Пойдём докладывать Андропову вместе. Я за тебя отдуваться не собираюсь.

В этих словах была не только тревога, но и решимость. Оба знали, что значит доклад председателю КГБ. Шаг, после которого уже нельзя будет повернуть назад. Либо Андропов поддержит расследование и прикроет их от первого управления, либо они повторят судьбу Рябова.

Родионов кивнул, вставая.

— Когда?

— Сегодня, — ответил полковник, тоже поднимаясь. — Приём в шесть. Я позвоню, скажу — срочное дело. Найдёт время.

Он застегнул китель, одёрнул полы. Родионов собрал бумаги обратно в папку, крепко сжал в руках.

— А теперь иди, — сказал Суламов. — Подготовь все материалы. Конкретные факты, имена, даты. Ничего расплывчатого. Андропов не любит предположений.

Родионов направился к двери, но у порога остановился, обернулся.

— Товарищ полковник.. спасибо.

Суламов махнул рукой.

— Не за что пока благодарить, капитан. Посмотрим, что скажет Юрий Владимирович.