Возвращение Гетер

Глава 11. «Подруга» семьи

Тридцатиградусный январский мороз сковал Москву. За окном падал снег, похожий на колючую крупу, а в квартире на Чистых прудах было холодно и душно. Елена лежала под тяжёлым телом Сергея Витальевича, отстранённо подчиняясь его движениям.

Прошёл почти год без Анны и полгода их брака — близости без тепла. Батареи едва грели, холод заставлял их прижиматься друг к другу, но ничего от этого не менялось.

Ладони мужа двигались по её телу заученным порядком: правая — на груди, большой палец вокруг соска, затем вниз по рёбрам. Левая — в волосах, оттягивая голову назад. Губы — на ключицах, влажно, требовательно.

Елена слушала скрип кровати, тяжёлое дыхание мужа, поскрипывание рамы от сквозняка. Сквозь прикрытые веки различала выцветшие обои, паутину в углу.

Сергей ускорился, стискивая её бёдра до синяков.

— Лена.. — выдохнул он ей в ухо, и девушка послушно выгнулась навстречу.

Она играла свою роль в их безмолвном соглашении — стонала, вздыхала, отвечала на движения. Ему нужна была не кукла, а женщина, которой больше не было.

В приоткрытой лакированной дверце шкафа, как в зеркале, отражалась фотокарточка на комоде: мать с подснежниками в ладонях, улыбающаяся — такого выражения девушка никогда не видела в собственном отражении.

Взор матери на фотографии казался укоряющим, но Елена не могла отвернуться.

— А-а-а.. Аня.. — прошептал Сергей на пике, тело содрогнулось, пальцы до боли впились в кожу. И тут же осёкся, распахнул веки, испуганно уставился ей в лицо: — Лена.. прости.

Она не ответила, только отвернулась, уставившись в потолок. На белой поверхности трещины расходились от люстры к углам комнаты. В самом дальнем углу, куда почти не доставал свет, темнело пятно — старый след протечки. Елена отрешённо изучала каждую линию, считая трещины. Одна. Две. Три..

Вскоре муж уже спал. Он всегда быстро засыпал после близости — опустошённый, с расслабленным лицом и плотно сомкнутыми веками. Девушка осторожно высвободилась из-под его руки и села на краю кровати. Голые ступни коснулись холодного пола — паркет в этой комнате давно рассохся, между досками скопилась пыль и грязь. Каждое утро она мыла его, но к вечеру он снова становился серым.

Нащупав тапочки, Елена накинула материнский тёмно-синий фланелевый халат, завязала пояс. В тусклом свете зимнего утра она выглядела измождённой — бледная, с тёмными кругами под глазами, волосы небрежно собраны в пучок. По холодному коридору добралась до ванной. Петли двери протяжно скрипнули.

В душе она слила холодную воду, остывшую за ночь в трубах, и стала под горячие струи, согреваясь, смывая пот и дух Сергея. Тщательно намылившись, тёрла каждый участок кожи, которого касались его ладони, вымыла волосы шампунем, привезённым кем-то из Ленинграда. В запотевшем зеркале перед ней на мгновение промелькнул облик матери — те же плечи, те же черты лица — но она моргнула, и образ исчез. Однако ощущение присутствия Анны не уходило.

Вернувшись в спальню, Елена надела простое серое платье, поправила одеяло на спящем Сергее, затем на кухне вскипятила чай и нарезала хлеб. В квартире стояла тяжёлая утренняя тишина. После завтрака протёрла пыль с полок, где стояло собрание сочинений Пушкина, тома словаря Брокгауза и Ефрона, монографии мужа и медицинские справочники матери — всё, что осталось от прежней жизни.

Ближе к обеду из своей комнаты показался Никон Трофимович — высокий, по-прежнему с военной выправкой, аккуратно зачёсанная седина, выглаженная рубашка и домашние брюки.

— Добрый день, — кивнул он, проходя в кухню и усаживаясь за обеденный столик с газетой «Правда».

— Добрый день, дедушка, — отозвалась внучка, ставя перед ним тарелку с нарезанным хлебом с маслом. — Чаю?

— Да, спасибо.

Разговоры между ними не выходили за рамки необходимого. Никон Трофимович так и не принял брак Елены с Сергеем, хотя продолжал жить с ними в одной квартире. Его безмолвное осуждение девушка чувствовала постоянно.

— Опять в ванной раковина течёт, — обронил старик, не отрывая взора от газеты. — Сантехник обещал прийти в следующий вторник.

— Да, я записала. И ещё нужно вызвать электрика — в коридоре лампочка перегорела.

— Я сам заменю.

На этом разговор закончился. Ни слова о личном — только бытовые мелочи.

После обеда Елена занялась стиркой. Руки покраснели от горячей воды и мыла, кутикулы потрескались до крови.

Дед ушёл к себе, оставив створку двери приоткрытой. Виднелся книжный шкаф с историческими томами, по-военному ровно застеленная кровать, фотокарточки на комоде — дед ещё молодой, в форме с орденами, Анна в выпускном платье. На столике — документы, членские билеты, партийная книжка. Всё было подчинено дисциплине и порядку.

Старик сидел у окна. Спина прямая, но плечи поникшие. Глаза, когда-то ясные, теперь часто устремлялись в никуда.

Под вечер позвонили в дверь. На пороге стоял Олег — в тёмном пальто, с шапкой в руке, осунувшийся, с впалыми щеками и тенями под глазами.

— Привет, — проронила Елена, отступая в сторону.

Брат кивнул, не встречаясь с ней взглядом, и прошёл в прихожую. Из внутреннего кармана достал небольшой свёрток — судя по форме, чай в бумажной упаковке.

— Дед дома?

— Да, у себя.

Больше слов не требовалось. Олег снял ботинки, аккуратно поставил их на газету, чтобы не натекло, и направился прямо в комнату Никона Трофимовича. Даже не обернулся в сторону кухни, куда сестра ушла готовить ужин.

Теперь эти визиты происходили раз в месяц — в первое воскресенье. Брат приносил деду чай — грузинский или краснодарский, купленный на студенческую стипендию. Они закрывались в комнате и разговаривали часами. Вернее, говорил в основном Никон Трофимович, а Олег слушал, лишь изредка вставляя короткие реплики.

Елена вернулась к плите и продолжила готовить ужин. Через стены доносился приглушённый разговор:

— ..последний экзамен сдал? — голос деда становился непривычно бодрым в присутствии внука.

— На «отлично», — коротко отвечал Олег.

— Молодец. Анна бы гордилась..

Елена перестала прислушиваться. При упоминании имени матери нож в руке замер над морковью. Она стиснула зубы и продолжила резать — методично, ровными кубиками.

Олег вышел от деда не скоро. Елена стояла в дверном проёме. Поймала его взгляд — холодный, отчуждённый. Хотела что-то сказать, но не смогла.

Из спальни появился Сергей — помятый, сонный. В узком коридоре столкнулся с пасынком. Оба замерли друг напротив друга.

— Привет, Олег, — промолвил отчим. — Как твоя учёба?