Возвращение Гетер

— Хозяйка намекала, что у неё есть покровители в органах. Конкретных имён не называла, но чувствует себя защищённой — это очевидно. И ещё — в кабинете хранится коллекция графики русского авангарда. По моей оценке, её стоимость на чёрном рынке может достигать пятидесяти-шестидесяти тысяч рублей. Возможно, используется для обеспечения валютных операций или подкупа должностных лиц.

Когда лейтенант закончила формальную часть доклада, Родионов отложил карандаш и обратил на неё долгий взгляд:

— Как ты?

Этот простой вопрос, заданный негромко, почти по-дружески, застал Шанину врасплох. На секунду что-то дрогнуло в её чертах, но она тут же справилась с собой:

— Нормально. Всё идёт по плану.

Капитан не отводил глаз — и Марина знала, что он замечает и тени под веками, и сжатую линию рта, и слишком прямую спину. Он не поверил ни одному слову, но настаивать не стал.

Родионов молча собрал снимки в конверт, и его пальцы на мгновение задержались на фотографии Елены Добровольской, прежде чем та исчезла в кармане пиджака.

— Следующая встреча — через три дня, — объявил капитан, поднимаясь. — Если возникнет необходимость срочной связи — телефон-автомат в гастрономе на улице Дмитрия Ульянова. Код — «Заказ на имя Соколова».

Марина тоже поднялась, застегнула верхнюю пуговицу блузки, одёрнула юбку. Она уже стояла на пороге, когда Родионов окликнул:

— Шанина.

Она обернулась:

— Да?

— Если станет слишком сложно — скажи. Мы найдём другой способ.

Она улыбнулась — впервые за весь вечер:

— Спасибо, товарищ капитан. Но пока всё под контролем.

Родионов прислушался к звукам на лестничной клетке, отпер замок и качнул головой:

— Иди первой. Я выйду позже.

Дверь закрылась за ней. Капитан прислонился лбом к холодному дереву, постоял так несколько секунд, затем вернулся к столу. В списке имён, сообщённых Шаниной, значился Виктор Семёнович Корзун — человек, которому он жал руку на приёме, чья дача стояла по соседству с дачей полковника Суламова.

Родионов подчеркнул фамилию Корзуна двойной чертой. Дело усложнялось, и Шанина оказалась в самом центре.

Он подошёл к окну и распахнул раму. За крышами виднелось здание МГУ. Далеко от теневых сделок и продажного тепла чужих спален. И совсем рядом — в одном городе, под одним небом.

Капитан выключил радиоприёмник. В комнате воцарилась тишина, доносился только еле слышный шум улицы.

Воскресный вечер на Набережной Москвы-реки дышал теплом. Солнце клонилось к закату, и верхние этажи зданий на противоположном берегу светились в его последних лучах. Вода, закованная в бетонные берега, тяжело и неторопливо двигалась к мосту, отражая розовеющее небо. Тротуар, отделённый гранитным парапетом, был полон людьми — семьи с детьми, пожилые пары, студенты с гитарами — все выбрались из душных квартир. Шанина медленно шла вдоль ограждения, рассеянно скользя взглядом по лицам гуляющих. Плащ её, несмотря на тёплый воздух, был застёгнут до горла.

Впереди темнел силуэт гостиницы «Украина», из-за реки, из парка Горького, доносились приглушённые звуки духового оркестра. Где-то там молодые пары кружились на танцплощадке, девушки в лёгких платьях смеялись, юноши неуклюже приглашали их на танец. Обычная советская молодёжь, обычные радости.

Марина перевела взгляд на тёмную рябь реки. Двадцать шесть лет — возраст, когда другие девушки выходят замуж, рожают детей. А она стоит у парапета в ожидании куратора после недели, проведённой в притоне, где продавала тело ради оперативной информации.

Её внимание привлёк мужчина средних лет в сером плаще и шляпе, появившийся со стороны моста. Он шёл неторопливым прогулочным шагом, ничем не выделяясь среди сотен гуляющих вдоль берега. Но Шанина узнала его мгновенно — по походке, по развороту плеч, по посадке головы. Капитан Родионов.

Они не смотрели друг на друга, когда расстояние между ними сократилось. Марина продолжала идти вдоль парапета, он двигался навстречу. Их плечи почти соприкоснулись, когда они поравнялись, и лейтенант развернулась, пошла рядом — в полуметре, устремив взор на поток воды.

— Материалы получил, — обронил Родионов вполголоса, едва слышно в гуле набережной. — Хорошая работа с финансовыми документами.

Шанина молча склонила голову. Три дня назад она передала ему микроплёнку через тайник — снимки страниц из бухгалтерской книги хозяйки салона. Ради этих кадров ей пришлось провести ещё одну ночь с клиентом — грузным чиновником из Минфина, который хвастался своими связями и дышал ей перегаром в щёку.

— Я вышел на Семёна Гвоздева, — продолжил капитан, по-прежнему глядя перед собой. — Служащий в Госбанке, ничем не примечательный с виду. Через него проходят все валютные операции Арины. Но самое интересное — он оказался агентом внешней разведки.

Марина не сбилась с шага, хотя сразу поняла, что это значит. Первое главное управление — разведка за рубежом. Если они причастны, значит, нити тянутся за границу, и это совсем другой уровень опасности.

— Ты в опасности, — подтвердил Родионов, и что-то в его интонации заставило Шанину быстро скользнуть по нему глазами. — Мы влезли в игру между управлениями. Этот притон — не просто бордель, а оперативная площадка для сбора компромата.

Они прошли мимо группы пионеров, выстроившихся вдоль ограждения. Вожатая рассказывала о московских мостах, дети слушали вполуха, толкаясь и перешёптываясь. Марина и Родионов замолчали, пока не миновали их.

— То есть они собирают информацию на клиентов? — уточнила лейтенант, когда пионеры остались позади.

— Не только и не совсем так, — капитан говорил отрывисто, понижая тон. — Это двусторонний процесс. Клиенты приходят не только за девушками — они приходят за информацией. Многие из них связаны с иностранцами.

— Это вы мне рассказываете? — она мимолётно скользнула по нему взором. — Как будто я не знаю, что происходит, когда мужчина расслабляется после третьей рюмки коньяка и начинает шептать государственные тайны вперемешку с комплиментами.

Они дошли до скамейки под старым тополем. Вокруг никого не было — только молодая пара шла вдалеке, увлечённая друг другом.

— Присядем? — предложил Родионов, и они опустились на скамью, сохраняя дистанцию.