Возвращение Гетер

Ночной воздух холодил щёки. Москва спала, только в редких окнах горел свет. Марина шла по пустынным улицам, сжимая в кармане пальто пакет с деньгами, которые завтра сдаст вместе с отчётом. А душ примет ещё раз — дома, в своей ванной, где нет чужих глаз.

Явочное жильё на Ленинском проспекте пахло сухим теплом и нежилым пространством — лежалой пылью, старыми газетами и казённой мебелью. Шанина поднялась на пятый этаж, дважды сворачивая с лестницы и проверяя, нет ли слежки. У двери с облупившейся краской она постучала условным сигналом — три коротких удара, пауза, ещё два. Замок щёлкнул, и перед ней возникло напряжённое лицо капитана Родионова.

— Входи, — он отступил в сторону, пропуская её, и тут же запер замок на два оборота. — Чисто?

— Чисто, — подтвердила лейтенант, снимая плащ.

Квартира была обставлена скупо: потёртый диван, два жёстких табурета и колченогий стол, покрытый газетами «Правда» недельной давности. У окна стоял радиоприёмник «Рига» — для создания шумовой завесы.

Родионов включил его на среднюю громкость, и бодрый голос диктора заполнил комнату сводкой о перевыполнении плана Куйбышевским заводом. Капитан жестом предложил Шаниной сесть за стол и сам опустился напротив.

— Докладывай, — бросил он, доставая из внутреннего кармана блокнот в потёртой кожаной обложке и простой карандаш.

Марина выпрямилась и расправила плечи. Лицо приняло отстранённое выражение — служебная маска, за которой она привыкла скрывать всё остальное.

— За последние четыре дня я посетила салон трижды, — начала она размеренным тоном. — Первый раз — в качестве гостя на вечере. Второй — для наблюдения за другими посетителями. Третий — по личному приглашению хозяйки для знакомства с клиентом.

Лейтенант достала из сумки пакет с деньгами и положила его на газетную поверхность перед капитаном.

— Двести рублей. Оплата за услуги.

Родионов мельком скользнул глазами по пакету, но не прикоснулся, а лишь сделал пометку в блокноте.

— По предварительной оценке, — продолжила Шанина, — ежемесячный оборот заведения составляет не менее пяти тысяч рублей, возможно, значительно больше. Контингент — номенклатурные работники среднего и высшего звена. Среди постоянных посетителей: Смирнов Василий Степанович, заместитель министра культуры; Колосов Александр Иванович, начальник отдела внешнеэкономических связей «Внешторга»; Брагин Игорь Петрович, директор мебельной фабрики «Заря»; Виноградов Георгий Михайлович, профессор МГУ, заведующий кафедрой искусствоведения.

Капитан записывал имена, лишь изредка отрываясь от блокнота.

— Наиболее интересная информация получена от Брагина, — Марина перешла к ключевой части доклада. — Он был моим клиентом позавчера. В состоянии опьянения и возбуждения рассказал о связях с неким Виктором Семёновичем Корзуном из Министерства лёгкой промышленности. Схема следующая: мебельная фабрика получает дополнительные фонды на дефицитные материалы — импортный лак, фурнитуру, ткани для обивки. Официально они идут на выполнение правительственных заказов, фактически значительная часть уходит на изготовление «левой» мебели, которая реализуется через сеть комиссионных магазинов. Прибыль делится между участниками.

Родионов оторвался от записей:

— Конкретные суммы назывались?

— Да. По словам Брагина, его личный доход от этой схемы составляет около восьмисот рублей в месяц, доля Корзуна — примерно в два раза больше. Есть ещё несколько участников, имён он не назвал, но упоминал некоего «человека в ОБХСС», который обеспечивает прикрытие.

Капитан нахмурился и поставил восклицательный знак на полях.

— Что ещё?

— Брагин упоминал о валютных операциях, — лейтенант докладывала всё так же размеренно, не меняя интонации. — Изготовленную «под старину» мебель на фабрике искусственно состаривают — обрабатывают кислотой, делают потёртости, вбивают червоточины. Потом выдают за антикварную и продают иностранцам — дипломатам, журналистам. Один американец заплатил шесть тысяч долларов за «подлинный» гарнитур восемнадцатого века.

— Документальные подтверждения? — Родионов подался вперёд.

Шанина достала из сумки плотный конверт из коричневой бумаги и выложила на столешницу несколько снимков, сделанных миниатюрной камерой «Минокс».

— Это страницы из гроссбуха Арины Капитоновны. Мне удалось попасть в её кабинет, когда хозяйка отлучилась по телефонному звонку. В книге — записи о клиентах, суммах, датах. Вот здесь, — она указала на один из снимков, — инициалы, рядом код услуги и сумма. А здесь — отметки о валютных поступлениях, обозначенные латинской буквой V.

Капитан изучал снимки, поворачивая их под лампой.

— А это что? — он указал на символы в углу одной из страниц.

— Предположительно — обозначение типа услуг, — пояснила Марина. — «Ф» — оральный секс. «П» — классический. «А» — анальный. «О» — отказ клиента от конкретной девушки. «ПА» — переадресация другой девушке.

Она произносила это без пауз, докладывая всё тем же ровным тоном. Родионов кивнул, записывая.

— Тебе удалось установить связь между салоном и смертью Ставицкой?

Шанина отрицательно покачала головой:

— Пока нет. Но есть косвенные указания. Я видела в салоне Алину Попову, дочь Кристины Поповой, однокурсницы Анны Ставицкой. Алина — не просто гостья, она одна из девушек хозяйки и, судя по тому, как уверенно держится, работает там давно.

— А другие врачи из того же отделения? — капитан перелистнул страницу.

— Прямых упоминаний пока нет. Но Арина Капитоновна однажды обмолвилась о «хороших врачах», которые помогают ей «решать деликатные проблемы». Контекст был недвусмысленным — речь шла о прерывании беременности или лечении венерических заболеваний.

Родионов сделал пометку, затем достал фотографию и положил перед Шаниной.

— Видела эту женщину в салоне?

Лейтенант вгляделась в снимок — молодая особа с тяжёлыми тёмными волосами и настороженным выражением глаз. Она долго всматривалась, прежде чем ответить:

— Нет, не видела. Кто она?

— Елена Добровольская, дочь Анны Ставицкой, — капитан убрал фотографию. — Продолжай наблюдение. Особое внимание — на возможные связи с ней или её окружением.

— Есть. Я постараюсь сблизиться с Алиной Поповой — через неё можно выйти на дополнительные контакты.

— Хорошо. Что ещё?

Шанина помедлила, восстанавливая в памяти детали последних дней: