Возвращение Гетер

— Я иду туда, — проговорила Шанина. — Арина велела надеть синее. Больше ничего не знаю.

На линии повисла тишина, только шорох помех.

— Будь осторожна, — отозвался капитан глуше обычного. — Никакой самодеятельности. Информация — и только.

Марина прижалась лбом к холодному стеклу будки.

— Я помню инструкции, — выговорила она, стараясь, чтобы голос не дрогнул. — Доложу после.

Она повесила трубку и на несколько секунд застыла, уставившись на запотевшее стекло. То, что ей предстояло сделать, не было чем-то новым для офицеров её отдела. Шанина сжала кулаки так, что ногти впились в ладони, и вспомнила лекцию полковника Бурцевой на спецкурсе «Сексуальная разведка», которую читали единицам. «Не каждый способен разделить тело и разум», — говорила преподаватель. Тогда, в душной аудитории, среди двадцати курсантов только трое, включая её, были отобраны для особой подготовки, а остальных отсеяли после психологических тестов. На лекциях всё звучало просто и понятно, но на деле оказалось совсем иначе.

Квартира хозяйки встретила Марину непривычной тишиной — ни гостей, ни разговоров об искусстве, ни музыки. Арина Капитоновна была одета в строгий тёмно-серый жакет с юбкой, совсем не похожий на её обычные вечерние облачения.

— Проходите, Мариночка, — старуха провела её в гостиную, где уже сидел мужчина лет пятидесяти в сером пиджаке и с аккуратно уложенными редеющими волосами. — Познакомьтесь с Виктором Павловичем. Виктор Павлович, это Марина, молодой искусствовед, о которой я вам рассказывала.

Гость поднялся, протягивая пухлую влажную ладонь. От него исходил густой сладковатый запах импортного одеколона — из тех флаконов с латинскими буквами, которые в «хороших» домах выставляли на комоде, демонстрируя зарубежные связи или доступ к валютным магазинам.

— Очень приятно, — обронил он, постоянно поправляя галстук. — Арина Капитоновна говорила, вы пишете работу о русском авангарде?

— Да, о влиянии Малевича на современное искусство, — отозвалась Шанина с заученной улыбкой.

— Интересно, интересно, — мужчина, представившийся заместителем директора крупного московского предприятия, явно нервничал, и взор его метался по комнате, не задерживаясь на собеседнице.

Хозяйка подала чай и деликатно удалилась, оставив их наедине. Неловкая беседа затянулась надолго — гость говорил о производственных планах, о поставках сырья, о недавнем визите комиссии из министерства. Марина слушала, задавала вопросы, улыбалась и склоняла голову в нужных местах, одновременно фиксируя в памяти всё, что могло представлять оперативный интерес.

— Виктор Семёнович обещал помочь с фондами, — заметил Виктор Павлович, и лейтенант мысленно подчеркнула это имя. — Но без определённых услуг с нашей стороны не обойтись.

— Каких услуг? — уточнила она, поднося чашку к губам.

— Мебель для его дачи, вне очереди, из спецфондов. И кое-какие дефицитные материалы для ремонта квартиры тёщи, — он натянуто рассмеялся. — Все так делают.

Шанина улыбнулась и положила ладонь ему на колено. Замдиректора вздрогнул от неожиданности, но не отстранился.

— Расскажите мне больше, — попросила она мягко.

Вскоре они оказались в одной из спален в глубине квартиры, обставленной для подобных встреч: тяжёлый гобелен над кроватью, плотные шторы, приглушённый свет. Марина сняла платье через голову одним плавным движением, расстегнула бюстгальтер, не оборачиваясь на мужчину. Пальцы работали с выученной точностью, пока мозг фиксировал детали обстановки — потёртость на спинке кровати, следы от стаканов на прикроватной тумбочке, еле заметный запах чужих духов.

Гость оказался неуклюжим и торопливым — постоянно извинялся, руки его дрожали, когда он расстёгивал рубашку. От волнения он становился всё более разговорчивым, рассказывал о давлении сверху, о сделках в обход официальных каналов. Кровать скрипела, и Шанина двигалась так, как от неё ожидали, — тело выполняло все необходимые действия, издавало правильные звуки, а в памяти тем временем откладывались имена, даты, суммы, о которых её партнёр упоминал в моменты близости, когда контроль ослабевал, а желание произвести впечатление заставляло говорить лишнее.

Его дыхание становилось всё тяжелее, пальцы впивались в её бёдра. Марина закрыла глаза и застонала — не от удовольствия, а потому, что в этот момент такое было уместно. Пока её губы шептали заученные нежности, а ладони скользили по влажной от пота спине, в голове она прокручивала фрагменты их предыдущего разговора: Виктор Семёнович из управления снабжения, гостиница «Космос», мебельный заказ с завышенной сметой.

Когда всё закончилось, замдиректора быстро уснул, похрапывая и изредка причмокивая. Лейтенант осторожно высвободилась из-под его обнимающей руки, набросила халат и направилась в ванную.

Чугунная ванна на ножках, медные краны, потемневшее от времени зеркало над раковиной. Она включила душ и встала под горячие струи. Вода становилась всё горячее, но Шанина не убавляла. Пар заполнил пространство, и стекло запотело.

Она тёрла кожу жёсткой мочалкой — плечи, грудь, живот, бёдра — методично, не пропуская ни одного участка, и никак не могла остановиться. Когда горячая вода иссякла, Марина продолжала стоять под ледяными струями, обхватив себя за предплечья. Тело было чистым, но мерзость осталась где-то внутри, в том месте, куда поток воды не доставал. Это оказалось первым, чему не учили на спецкурсе.

Наконец она выключила кран, вытерлась жёстким полотенцем и надела синее платье. Перед зеркалом поправила причёску, подкрасила губы, припудрила нос — лицо в отражении выглядело спокойным и собранным.

Лейтенант неслышно прошла мимо спальни, где всё ещё храпел клиент. Арина Капитоновна ждала в маленьком кабинете рядом с кухней, на столешнице перед ней лежал бумажный пакет.

— Вот, деточка, — проговорила старуха, протягивая его. — Это от Виктора Павловича. Он очень доволен.

Шанина взяла пакет, не заглядывая внутрь.

— Спасибо, Арина Капитоновна, — отозвалась она негромко. — Я пойду, пожалуй.

— Конечно, милая, — улыбнулась хозяйка. — Только не через парадный вход — в это время соседка возвращается с вечерней смены, а она такая любопытная. Через чёрный ход, хорошо?

Марина молча кивнула и направилась к проходу рядом с кухней. За ним была чёрная лестница, по которой она спустилась, а затем вышла во внутренний двор.