Страница 146 из 148
И снова в тишине стал слышен текущий кран на кухне: кап-кап-кап..
Поднявшись, он добрёл до ванной, достал из шкафчика новую прокладку. Дел — на пять минут, он знал. Но прокладка так и осталась лежать в ладони. Покрутил, аккуратно положил обратно и вернулся в гостиную.
Пусть капает.
Кран продолжал течь. В дальней комнате кашлял Никон. За окном проехала одинокая машина, осветив стену фарами — тени проползли от одного угла к другому. Потом снова стало темно. А Сергей сидел, уставившись в пустоту, не в силах двинуться ни вперёд, ни назад.
* * *
Гости разошлись. В воздухе висел запах духов, на столе остались недопитые рюмки коньяка. Игорь стоял у распахнутой двери балкона в квартире на Котельнической набережной и медленно выдыхал дым сигареты. Высоко, и вся излучина Москвы-реки лежала внизу в россыпи фонарей.
У подъезда Родионов открыл дверцу бежевой «Волги» — собственной, купленной после повышения. Елена, придерживая полы пальто, села на переднее сиденье. Преподаватель наблюдал, как Степан наклонился к жене и поправил воротник, защищая от февральского ветра. Как из той истории с салонами и древними кланами могла родиться такая простая человеческая нежность? Странно.
За спиной Ольга собирала со стола посуду, оставляя на скатерти влажные кольца. Двигалась бесшумно — инстинкт существа, веками жившего среди людей.
— Хорошо посидели, — произнесла она, когда он вернулся в гостиную, затушив сигарету и плотно закрыв балконную дверь. — Родионов наконец-то начал улыбаться. А помнишь, каким он был на нашей первой встрече?
— Как будто проглотил устав КГБ вместе с папкой и скоросшивателем, — Игорь повернулся к ней, и в уголках губ дрогнула ироничная складка. — Зато Лена.. совсем другой человек теперь. Кто бы мог подумать?
— Сильная натура, — Ольга кивнула, убирая со лба выбившуюся прядь. — Всегда была сильной. Просто не догадывалась об этом. Как и ты когда-то.
Игорь притянул её к себе. Комнату наполнило мягкое голубоватое сияние. Теперь, без посторонних, можно было не скрываться.
— Знаешь, я иногда думаю, — негромко проговорил он, касаясь губами её виска, — что Ордынцев невольно сделал нам подарок. Если бы не его игры с салонами, мы никогда бы не нашли друг друга.
Ольга прикрыла веки.
— И не только мы. Взгляни на Степана и Лену. На Олега и Марину. Четыре человека, которые никогда бы не встретились, если бы не то расследование.
Муж подвёл её к дивану, они опустились рядом. Разлил в хрустальные бокалы остатки вина.
— За наших друзей, — произнёс Игорь, поднимая свой. — За людей, которые знают правду и не боятся её.
— И за нас, — добавила Ольга. — За то, что мы нашли свой путь.
Они пригубили вино, встретившись взорами поверх хрустальных краёв. В этот момент исчезли все маски — не было больше преподавателя института и полковника КГБ в отставке. Остались двое, древних и вечно молодых, нашедших друг в друге то, что искали столетиями.
За окнами набережная погрузилась в глубокую ночную тишь — ту, что в Москве наступает, только когда замолкает последний трамвай и гаснут последние огни.
* * *
В другом районе, в новостройке на окраине, в квартире с видом на бетонную коробку строящегося дома, Олег Добровольский с удовольствием вытянулся на новом диване. Ковёр, о котором супруги спорили последние два месяца, наконец занял место в центре гостиной — тёмно-бордовый, с геометрическим узором, чудом доставшийся после бесконечной очереди в «Мебельторге» на Ленинградском проспекте.
— Ну что, красота? — спросил Олег, подмигнув жене, и с удовольствием оглядел обновку. — А ты боялась, что не достанется. Отстояли — и вот он, наш.
Марина, сидевшая в кресле напротив, рассмеялась:
— Если бы не твоя беседа с той продавщицей, мы бы ещё неделю по магазинам ездили. Что ты ей наплёл про распределитель Министерства культуры?
— Ничего я не плёл, — запротестовал муж, но озорной блеск глаз выдавал его. — Просто сказал, что у меня дядя в снабжении работает.
— Дядя? — Марина приподняла бровь. — Это который в Калуге живёт и коров разводит?
— Так ей-то откуда знать? И не соврал: дядя коров сеном снабжает — чем не снабженец? — Олег хохотнул, поднявшись с дивана. — Главное, талон на ковёр получили. Пойдём чаю выпьем?
Жена кивнула, и Олег отметил, как даже в домашней обстановке Марина сидела так, чтобы держать в поле зрения входную дверь. Годы в работы органах не отпускали — даже здесь, дома, тело сохраняло внутреннюю собранность, готовность к действию.
Кухня в их новостройке сверкала чистотой и практичностью — ни излишеств, ни беспорядка. Яркая лампа под потолком заливала помещение светом, выхватывая новенький гарнитур, добытый по блату через знакомого жены с мебельной фабрики. Чайник на плите засвистел, и Олег сноровисто заварил крепкий чай в старом заварнике — едва ли не единственная вещь, которую забрал из родительского дома на Чистых прудах.
— Знаешь, — задумчиво произнёс он, отхлёбывая из чашки, — иногда я думаю, что мне повезло встретить тебя. Даже если для этого пришлось пройти через весь тот кошмар.
Марина взглянула на него — во взоре мелькнуло нечто древнее, не вполне человеческое, но наполненное теплом.
— Мне тоже повезло, — ответила она вполголоса. — До тебя я была пустой. Выполняла задания, следовала приказам, но не чувствовала по-настоящему.
Отставив чашку, она положила голову ему на плечо.
* * *
Елена проснулась от звуков возни на кухне. Степан всегда вставал раньше — привычка, с которой не расставался даже по выходным. Потянувшись в постели, молодая женщина ощутила приятную тяжесть после долгого сна. Бледный февральский рассвет, нерешительный и робкий, пробивался сквозь неплотно задвинутые шторы, рисуя на потолке расплывчатые узоры. Из-за стены донёсся приглушённый стук упавшей ложки и негромкое ворчание, от которого сама собой набежала улыбка.
Натянув тёплый стёганый халат, привезённый мужем из командировки в Прагу, Елена прошлёпала босиком по паркету на кухню. Полковник Родионов, в домашней майке и спортивных штанах, воевал с форточкой, которая не поддавалась.
— Советская промышленность, мать её! — бормотал Степан, дёргая ручку. — Поставили окна по спецзаказу, а они не открываются. Кому жаловаться? В ЦК? Или сразу Андропову?