Возвращение Гетер

С этими словами он вышел, аккуратно притворив за собой дверь. Крючков остался один. Взгляд задержался на чёрной обложке папки, лежащей на краю стола, и смутное беспокойство шевельнулось внутри. Что-то в этой истории было не так. Бобков явно не договаривал, преследовал какие-то свои цели помимо служебных.

Раскрыл папку, ещё раз вгляделся в фотографию Красина. Обычные интеллигентные черты человека, каких тысячи в московских НИИ и вузах. Но было во взоре этого преподавателя что-то, намекающее на знание — большее, чем положено советскому гражданину.

«Придётся подключать Литарину, — мелькнула мысль. — Пусть подберёт подходящую девушку».

Обложка папки захлопнулась. Ладонь прошлась по лицу. Желваки на скулах непроизвольно сжались, выдавая внутреннее напряжение.

Февраль 1976 года выдался на редкость холодным даже по московским меркам. Конспиративная квартира на Кузнецком мосту, несмотря на работающее отопление, сохраняла промозглость пустующего помещения. Родионов сидел за столом, застеленном выцветшей клеёнкой, и поглядывал на вход — Марина задерживалась, что было на неё непохоже. Потянулся к чашке с остывшим чаем, сделал глоток и поморщился. Здесь даже чай казался безвкусным — стандартный грузинский сорт без характерного аромата.

Капитан встал, прошёлся по комнате, разминая затёкшую спину. Обстановка в квартире была скудной: стол, два стула с выцветшей обивкой, чайник на плите. Чисто, безлико, ничего лишнего — помещение, которое не должно запомниться случайному посетителю.

Три коротких звонка — условный сигнал. Отложив бумаги, он бесшумно подошёл к двери, глянул в глазок. Марина. Отпер, пропуская женщину внутрь. Снег таял на её пальто, образуя тёмные пятна на сером драпе. Она сбросила шапку — растрёпанные волосы упали на плечи, придавая ей непривычно юный вид. Щёки горели от мороза.

— Прошу прощения за задержку, Степан Дмитриевич, — произнесла она шёпотом, быстро оглянувшись на лестничную клетку, прежде чем замок защёлкнулся. — Пришлось петлять. Кажется, за мной был хвост.

Родионов принял объяснение без дополнительных вопросов. Чутьё Шаниной на слежку не подводило.

— Чайник на плите, — бросил он, возвращаясь к столу. — Заварка в жестянке. Отогрейся.

Она благодарно кивнула, прошла на кухню, а через несколько минут вернулась с двумя чашками свежего чая. Села напротив. В тусклом свете настольной лампы черты девушки казались осунувшимися, под глазами залегли тени.

— Не спала? — задал он вопрос, фиксирующий очевидное.

— Поспишь тут, — её губы тронула горькая усмешка. — В каморке, которую мне выделила хозяйка, стены из бумаги. А за ними.. — она не закончила, но Родионов понял. За стеной находилось пристанище Елены.

— Как она? — спросил он негромко, хотя к докладу это не имело прямого отношения.

— Держится, — ответила Марина коротко. — Но с каждым днём.. Вы знаете, что происходит с девушками в этой паутине, Степан Дмитриевич. Сначала ломаются физически, потом — морально. К концу недели будет уже..

Повисла тяжёлая пауза. За окном проехала машина, на мгновение осветив помещение полосой света от фар. Родионов достал из начатой пачки сигарету, постучал фильтром по столешнице — привычный жест, выдававший напряжение.

— Расскажи о встрече с Литариной, — наконец, откладывая сигарету незажжённой, попросил он. — Всё, до мельчайших деталей.

Шанина поставила чашку на клеёнку, выпрямила спину — переключилась на служебный доклад.

— Арина Капитоновна повезла меня в высотку на Котельнической набережной. Вход с охраной, апартаменты без номера на одиннадцатом этаже.

Она описала жилище Ольги: строгая обстановка, одна картина на стене, книжные полки. И главное: хотя по документам Литариной за сорок, выглядит не старше тридцати.

— Ухоженная, элегантная, глаза ясные. Ни единой морщины. Время её не коснулось.

Родионов черкнул пометку в блокноте.

— Что она предложила конкретно?

— Должность куратора в новом проекте. Называется «мужской салон для жён номенклатуры». По сути — зеркальное отражение притона Арины, только с мужчинами, обслуживающими женщин из высшего круга. По словам Литариной, это создаёт «баланс энергий», — последние слова девушка сопроводила лёгкой усмешкой. — Рассуждала о мире как о единении противоположностей — Инь и Ян, мужское и женское. Странная философия для полковника КГБ.

— Для человека — да, — пробормотал капитан, вспоминая показания Терняева. — А Кристина Попова? Что о ней узнали?

— Вот это самое интересное. Литарина представила её как руководителя мужского направления. Когда я спросила об опыте, обронила: «Медицинский институт с отличием, а теперь какая-то должность во "Внешторге"». И тут же хмыкнула: «Странное сочетание, не правда ли? Хирург, торгующий станками из ГДР». Но глаза оставались холодными. Ясно, что должность — прикрытие.

Родионов нахмурился. Информация о Поповой добавляла новый элемент в расследование. Если Кристина была подругой Анны и теперь работает в паре с Литариной — круг замыкается.

— Ты согласилась на предложение?

— Конечно. Завтра за мной приедет машина и отвезёт на Фрунзенскую набережную, где расположен новый салон. Там встречусь с Кристиной и получу инструкции.

— Отлично, — капитан поднялся, подошёл к окну, раздвинул шторы, вглядываясь в заснеженную улицу внизу. — Это наш шанс проникнуть глубже. Но риск возрастает многократно.

Он повернулся к Марине.

— Знаешь, после разговора с Терняевым я много думал.. Что, если он не сумасшедший? Что, если все эти рассказы о суккубах, инкубах и нестареющих существах — правда?

Марина уставилась на него с недоумением человека, услышавшего нечто настолько дикое, что непонятно, как реагировать.

— Степан Дмитриевич, вы серьёзно? Нечисть, нестареющие существа? Мы с вами образованные советские люди, материалисты. Даже говорить о таком..

— А как ты объяснишь, что Литарина не стареет двадцать лет? Что женщины, связанные с ней, умирают от странных сердечных приступов? — он шагнул ближе, сказал вполголоса: — Я видел заключения врачей по Ставицкой и другим. Формулировки одинаковые, но симптомы.. Такого не бывает при обычных заболеваниях.

— Возможно, какой-то неизвестный науке вирус, — неуверенно предположила Марина. — Или яд, который не обнаруживают при вскрытии. Существует множество научных объяснений..

Родионов тяжело опустился на стул напротив неё.