Страница 99 из 148
— Чего именно ты хочешь от меня, Филипп Денисович? У вас есть агентурная база, оперативники для слежки, возможности для прослушки..
— Всё это есть, — подтвердил Бобков. — Но недостаточно. Красин осторожен. Знает методы наблюдения, умеет выявлять слежку. Возможно, получил инструкции от западных коллег. Формально его поведение безупречно, придраться не к чему.
Помедлил, затем выговорил то, ради чего пришёл:
— Нам нужен другой подход. Более.. интимный. Человек, который мог бы сблизиться с ним на личном уровне. Войти в доверие. Узнать о его истинных взглядах, связях, планах.
— Агент влияния, — Крючков наклонил голову. — Стандартная практика. Внедрите молодого сотрудника в качестве аспиранта или лаборанта..
— Пробовали, — Бобков отрицательно покачал головой. — Не сработало. У него безошибочное чутьё на наших людей. Нюхом чует погоны. Нужен кто-то.. иного рода.
Глаза собеседников встретились, и Крючков увидел то, чего и ожидал: Бобков хотел использовать одну из девушек Литариной для вербовки Красина. Не просто для сбора информации, а для создания компромата, привязки через постель и последующего шантажа.
— То есть, ты предлагаешь.. — Крючков намеренно оборвал фразу, чтобы визитёр выговорил это сам.
— Я предлагаю проверить его особым образом, — ответил Бобков вполголоса. — Использовать естественные слабости человека для получения необходимых сведений. И одновременно создать основу для дальнейшего сотрудничества.. или давления, если потребуется.
Крючков откинулся на спинку кресла, сохраняя бесстрастную мину, хотя внутри нарастало раздражение. Бобков вторгался в чужую сферу влияния, пытался использовать чужие ресурсы для собственных целей. Это нарушало неписаные правила взаимодействия между службами.
Но одновременно было ясно, что прямой отказ невозможен. Филипп Денисович — влиятельная фигура, близкая к верхушке. Его подразделение занимается борьбой с диссидентами, что сейчас в приоритете. Конфликт с ним может иметь серьёзные последствия.
— Я ценю доверие, Филипп Денисович, — Крючков взял дипломатичный тон. — Но использование наших.. специальных возможностей для внутренних операций — это нарушение протокола. Салонная сеть Литариной создавалась для работы с иностранцами, для добывания информации от зарубежных источников.
— Формально — да, — с лёгкой ухмылкой парировал собеседник. — Но мы оба знаем, что её услугами пользуются и наши товарищи. Члены ЦК, руководители министерств..
— Это другое, — сдержанно покачал головой начальник Первого главного управления. — Социально-бытовое обслуживание партийного руководства — одна из функций. Но использование девушек для оперативной работы внутри страны..
— Владимир Александрович, — Бобков наклонился вперёд, положив ладони на столешницу, — давай говорить прямо. У тебя есть ресурс, который может помочь в деле государственной важности. У нас есть информация, что Красин связан с подготовкой материалов, порочащих советскую власть. Материалов, которые могут быть использованы западными спецслужбами в информационной войне против СССР.
Крючков молча обдумывал ситуацию. Бобков явно не собирался отступать. И если явился лично — вопрос действительно серьёзен. Или за этим стоит что-то ещё.
— Кто стоит за этим запросом? — спросил напрямую. — Ты сам? Или есть указание сверху?
Бобков секунду помедлил, решая, сколько информации можно раскрыть собеседнику.
— Есть заинтересованные лица на самом верху, — уклончиво ответил он. — Людей беспокоит растущая активность диссидентов. Особенно после Хельсинкского акта. Наши соглашения о правах человека используются против нас. Нужно действовать на опережение.
Хозяин кабинета понимающе наклонил голову. За расплывчатым «заинтересованные лица» могло скрываться всё что угодно — от указания Андропова до личной инициативы Бобкова, прикрытой авторитетными именами. Но в любом случае отказ мог быть воспринят как нелояльность.
— Хорошо, — согласился он после паузы. — Я поговорю с Литариной. Но учти — это исключение, а не правило. И в дальнейшем подобные запросы должны идти через официальные каналы, с письменным обоснованием.
— Разумеется, — на лице Бобкова проступило заметное облегчение. — Исключительный случай. И я ценю твоё понимание.
Папку он закрыл и протянул Крючкову:
— Здесь всё, что нам известно о Красине. Привычки, маршруты, круг общения. Обрати внимание на психологический профиль — у него слабость к образованным молодым женщинам, интересующимся историей. Периодически заводит романы со студентками и аспирантками. Один из методов распространения влияния, кстати.
Крючков принял документы, чувствуя глухое раздражение. Не к объекту разработки — мало ли среди советской интеллигенции таких преподавателей с двойным дном. К тому, что придётся задействовать одну из девушек Литариной для грязной работы. Девушек, которые по факту контролируются не его службой, а куда более влиятельными и опасными силами, о которых не принято говорить вслух.
— Пусть одна из ваших девочек поработает с ним, — бросил Бобков, поднимаясь. — Желательно умная, с гуманитарным образованием. Красин любит интеллектуальные беседы перед.. более тесным общением.
Крючков тоже встал. Визит подходил к концу, и хозяин кабинета был этому рад.
— Мои люди свяжутся с твоими для координации, — ответил сухо.
— Отлично, — протянул руку Бобков. — Владимир Александрович, мы делаем общее дело. Защищаем советскую власть от врагов — внешних и внутренних. Иногда это требует.. нестандартных решений.
— Понимаю, — Крючков пожал ему руку — крепко, но без лишних эмоций.
Посетитель направился к выходу, но у самого порога остановился:
— И ещё кое-что. Если информация подтвердится, и Красин действительно активно занимается антисоветской деятельностью.. будет хорошо, если твои люди помогут создать необходимую доказательную базу. Компромат соответствующего рода.
— Мы работаем в рамках закона, Филипп Денисович, — напомнил хозяин кабинета.
— Разумеется, — ухмыльнулся гость. — И закон на нашей стороне. Уголовный кодекс предусматривает наказание за антисоветскую агитацию и пропаганду. Статья семьдесят.