Страница 71 из 117
– Не мы, а ты. Но нет, я сейчас подключу резервное питание. Готовься. Лучше опустись на пол.
Нэский схватился за выступ на стене у окна и полетел к полу. В тот момент, когда он коснулся его руками, лифт стал резко тормозить и посла бросило вниз лицом на металлическую поверхность. Удар был не такой сильный, как в начале, но падать на лицо гораздо неприятней, чем биться спиной о потолок. Так что на этот раз Нэский даже захотел выругался, но передумал: никто не услышит его, кроме Псай, а она и так хорошо понимает, что он чувствует. К тому же ругаться, упираясь ртом в пружинящее покрытие пола довольно неудобно.
– Ты в порядке? – спросил город. – Повреждения тканей, костей и органов я у тебя не обнаружила, но я не могу ручаться за твое психологическое состояние. Скажи что-нибудь.
– Со мной все хорошо, – Нэский пробормотал слова прямо в пол, а затем перевернулся на спину. – А с тобой-то что? Почему лифт решил помчаться к поверхности?
– Кажется, я переоценила свои способности, – ответила Псай. В голосе орбитального города звучала тревога. Такого Нэский еще никогда не слышал, и не слышал, чтобы кто-нибудь еще о таком когда-нибудь слышал. – Белковые рабочие… ломаются. Если раньше был «синдром падающей звезды», то теперь они просто не выходят из каунх энва. Многие отказываются от пищи, другие по кругу переслушивают музыку, которую слышали уже тысячи раз. Я перезапустила производство эйнунтаца, но его эффект заметно ослаб. Мне нужна новая музыка как можно скорее.
Нэский вздохнул и поднялся с пола. Лифт продолжал плавно спускаться в орбитальный город. Слой облаков остался сверху, теперь во все стороны до самого горизонта раскинулся музей религиозной архитектуры Конгломерата Айх-Варап. Где-то там среди нагромождения всех стилей галактики скрывалась зеркальная капля храма Святой Гала.
– Освободись от страстей. Очисть разум и чувства. Обрети твердые убеждения, – посол повторил про себя слова музыкальной молитвы, которая противоречила самому образу жизни вату. Очистить разум и чувства они никак не могли. Чтобы освободиться от страстей, им пришлось бы перестать быть эмпатами. Но Нэский очень хорошо понимал смысл этой молитвы.
– Псай, ты боишься смерти?
– Смерти не существует, – орбитальный город ответил, не задумываясь. – Жизнь – это череда периодов покоя и периодов перемен. Пока эти периоды сменяют друг друга, жизнь продолжается. Но ведь любой из этих периодов может длиться сколько угодно. Бывают тысячи циклов постоянных перемен, а бывают миллионы циклов покоя. Те, кто считает, что смерть существует, боятся, что период покоя продлится слишком долго. Вечность.
– А как же Шлай? Шлай же умер, верно?
– Шлай достиг своей финальной формы. Он хотел быть пляжем, и он стал пляжем. Разве это значит умереть? Он целенаправленно перешел в состояние, в котором закончились перемены. Он больше не меняется, не становится кем-то еще, потому что хотел закончить перемены и перешел в длительный период покоя. Он стал вечным. Хотя, возможно однажды он снова вступит в период перемен.
– Интересный взгляд… – пробормотал Нэский. – А что будет, если рабочие совсем перестанут обслуживать системы города? Ты можешь… перестать быть?
– Нет. Давай я попробую объяснить тебе так, чтобы ты понял. Шлай хотел быть пляжем, и он сделал все для того, чтобы достичь этой цели. Ему удалось стать самым популярным пляжем в этой и нескольких соседних галактиках. А я хочу быть орбитальным городом. Безупречным, лучшим, идеальным орбитальным городом. И происходящее сейчас со мной доказывает, что я далека от своей цели, как никогда. Я допустила ошибку, переведя рабочих на музыку с эйнунтаца. Безупречный город так бы не поступил. Так что ситуация, в которой я нахожусь сейчас, в некотором роде может считаться близкой к смерти. Потому что мое идеальное представление о себе почти уничтожено. Оно критически изменилось. Я очень далека от того состояния, в котором хотела бы быть. И мне предстоит снова начать двигаться к нему, чтобы в какой-то момент перемены закончились так, как мне хотелось бы. Для этого нужно четко понимать, к чему стремиться и не позволять чувствам сбить тебя с пути.
– Неудивительно, что эмпаты не способны считывать эмоциональный фон автономных разумов, – вздохнул Нэский и попробовал сменить тему. – Скоро мы прибудем?
– А ты боишься смерти? – спросила Псай, проигнорировав вопрос посла.
– Когда лифт начал падать, а точнее, рванул в сторону поверхности, я не испугался. Лишь подумал, что могу не успеть сделать то, что задумал. То есть, выражаясь твоими словами, я переживал из-за того, что перемены прекратятся непредвиденно и в неудачный момент, – Нэский вдруг подумал, что концепция перемен, как ключевой характеристики жизни, ему удивительно близка. Можно жить в постоянных переменах, а можно прийти к идеальному состоянию отсутствия перемен, когда ничто больше не превращается во что-то другое. Главное, чтобы это идеальное состояние было желанным и осознанным. Для этого нужно очистить разум и чувства, освободиться от страстей и приобрести твердые убеждения. Посол улыбнулся, поняв параллель между идеей орбитального города и церкви, в которую он направлялся, но говорить об этом вслух он не стал. Может быть, состояние цифровой души ИИ не так уж далеко от того, как он сам себя ощущает. Правда, Псай не нужно ни в чем притворяться, а вот ему раскрывать, что он «камень», очень нежелательно. Поэтому он постоянно должен был изображать чувствительность ко всему: словам, местам, обстоятельствам, поступкам. Любому эмпату полагалось быть нервным волокном компании, в которой он находился, и Нэский об этом никогда не забывал. Но время от времени ему самому становилось противно от такого притворства. Ему вдруг вспомнился эпизод на ферме сна, и он поморщился.
– Все это место пропитано болью, – пробубнил Нэский себе поднос фразу, от которой его самого трясло. – Что это была за чушь, кват побери? Зачем я это сказал? Место пропитано болью… кто вообще так разговаривает? Хорошо, что все были слишком заняты своим страхом.
– Что ты сказал? – переспросила Псай так, словно была способна что-то не расслышать. Нэский мысленно выругался.
– Там, на корабле Ана, я испугался сильнее, чем сейчас, – посол пустился в привычное плавание по волнам экстренно придуманной лжи. – Азарии на ферме сна проснулись и несколько из них умудрилось выбраться из контейнеров. Было очень страшно.
– Любопытно, – ответила Псай. – Зная одержимость Ана контролем, вряд ли это была случайность.
– От этого было еще страшнее.