Страница 70 из 117
David Byrne
Something Ain’ Right
Так вату называли тех, кто имел низкую чувственную восприимчивость. То есть, выражаясь простыми словами, ничего не чувствовал. Для вату жерёсами были представители всех неэмпатических цивилизаций, а также некоторые вату, от рождения не способные уловить настроение и эмоцию собеседника, даже физически находясь рядом с ним. На Земле это считалось бы одной из форм аутизма, а в Конгломерате Айх-Варап об этом знали удивительно мало, потому что эмпаты привлекали всех именно своим умением понимать чувства, а не эмоциональной тупостью. Ее на просторах галактики хватало с избытком. К тому же вату единственные из эмпатов, имевшие такую особенность, рождались с этой мутацией очень редко. Но именно такие нечувствительные эмпаты стали для их цивилизации ключом к спасению, когда музыка пролилась на них ядовитым дождем.
– Я рада, что ты в порядке, – Нэский уже задремал, когда в лифте раздался голос Псай. – Тебе известно что-нибудь о других пассажирах?
Посол мгновение размышлял, не притвориться ли ему спящим, по потом вдруг понял, что открыл глаза, как только Псай заговорила.
– Ты теперь даже не здороваешься, – поморщился Нэский и принял сидячее положение. Морф-платформа перетекла в нужную форму. – Я почти заснул.
– Я знаю, но твой сон сейчас не имеет значения, – Псай говорила ровным голосом, потому что, как и Нэский, умела контролировать свои эмоции, хотя посол не слишком верил в то, что ИИ способен по-настоящему чувствовать. Ни один вату, грягзогожант или аироид не мог читать эмоции орбитальных городов. Но сейчас Нэскому казалось, что Псай пытается скрыть раздражение.
– Я ничего не знаю о других пассажирах, – честно пожал плечами посол, – Я, как выяснилось, сбежал с корабля первым. На капсуле вергилианца. Что с ним случилось, я не знаю.
– Я так полагаю, это было эмоциональное решение, – взвешивая слова, проговорила Псай. – Ты ведь понимаешь, что бросил Ксандара в очень опасном положении? Не слишком эмпатично для эмпата…
– Все произошло очень быстро, – чтобы хорошо импровизировать и искусно врать, нужно чувствовать собеседника, понимать его эмоции. Мало того, что Нэский был от природы лишен такой возможности, он еще и вел диалог с орбитальным городом, понять который не мог бы даже сам его создатель. – Я запаниковал и бросился к ближайшей капсуле. Я еще никогда не бывал на корабле, который кто-то атакует. Как бы ты поступила на моем месте?
– Я? На твоем месте? – Псай, казалось, понравилась эта мысль, – Пожалуй, на таком уровне абстракции я готова с тобой согласиться. Если бы я была крохотным комочком разумной плоти и мне бы угрожала гибель, я бы действительно постаралась как можно скорее увеличить расстояние между мной и источником опасности. Это примитивная реакция, но она мне понятна.
– Спасибо за понимание, – сказал Нэский и тут же мысленно скривился, потому что прозвучало это совершенно неестественно. Псай, к счастью, не обратила на это внимания, потому что была увлечена дальнейшим размышлением о том, каково это – быть вату.
– Знаешь, если бы я была вату, я бы хотела быть неправильным вату. Я бы согласилась чувствовать меньше, чтобы можно было слушать музыку и не ждать, пока вы там разберетесь, как сделать ее безопасной или как сделать вас устойчивыми.
– Ни один вату не откажется добровольно от способности что-то чувствовать, Псай, это безумие. Что, если я предложу тебе, например, отключить десять процентов твоих сенсоров на поверхности?
– Я откажусь, потому что это неразумно и опасно. Опасно в первую очередь для жителей и гостей города.
– Тогда ты прекрасно нас понимаешь.
– Ты добыл пластинку, за которой охотился? – Псай перепрыгнула на другую тему. – Что ты будешь с ней делать?
– Добыл, – Нэский похлопал по небольшому контейнеру, который он поставил у подножия морф-платформы. – Я отнесу ее в наш архив для изучения и расслоения. Однажды мы сможем слушать музыку…
– Я надеюсь, что мы все сможем, – ответила Псай, – Я надеюсь, что с Ксандаром все в порядке. У меня осталось совсем мало времени.
– С ним всё в порядке, я чувствую… – сказал Нэский. Играть в эмпата было тяжело, но у него накопился большой опыт.
– Когда лифт спустится в город, рекомендую как можно скорее покинуть религиозный район. У меня появились некоторые сложности с его обслуживанием, – смущение орбитального города звучало, как если бы гора покраснела. – Удачи, Нэский. Поступай, как… – Псай не успела закончить фразу, потому что лифт вдруг резко дернулся. Нэского подбросило вверх и ударило об потолок. Выгнутый горизонт планеты за окном начал стремительно выравниваться в прямую линию, и Нэский понял, что лифт прекратил контролируемый спуск и перешел к падению. Ускорение прижало посла к потолку, перегрузка выдавила весь воздух из легких, Нэский понял, что сейчас потеряет сознание.
– Псай… – он выдавил из себя стон, – Псай… – вату пытался закричать, но получился лишь сдавленный шепот.
Лифт провалился в густое облако, проделав в нем ровную дыру, которая практически моментально затянулась. Внутри было тихо. Догадаться о том, что лифт падает можно было лишь по прилипшему к потолку послу вату и другим незакрепленным предметам.
– Сейчас-сейчас, – раздался вдруг голос орбитального города, – Я уже все исправляю. Потерпи немного. Пока падаем с ускорением, но это ненадолго.
Нэский не смог бы ответить, даже если бы захотел: он едва мог вдохнуть. Он зажмурился и изо всех сил старался убедить себя, что все обойдется, что лифт не разобьется о поверхность планеты и не сгорит в атмосфере. Все будет в порядке! Все будет в порядке! Это ведь Псай, у нее все под контролем, просто произошла неполадка, об этом потом можно будет рассказать Клозу и остальным, как о необычном приключении. Интересно будет посмотреть на их лица!
– Еще немного, – произнесла Псай, – Подключаю дополнительное питание. Приготовься к невесомости.
– Как? – подумал Нэский. – Сгруппироваться?
В этот момент он отклеился от потолка лифта и наконец-то смог нормально вздохнуть. Скорость падения лифта стабилизировалась, он перестал ускоряться, и Нэский теперь плавал между полом и потолком.
– Мы все еще падаем! – заметил вслух Нэский. – Что происходит?
– Не мы, а ты, – уточнила Псай, и в ее голосе звучало что-то напоминающее издевку. – Падение скоро прекратится.
– Потому что мы достигнем поверхности? – пошутил вату, подплывая к окну, которое было наглухо затянуто сероватыми внутренностями облака.