Страница 21 из 69
— Да вот эти мудозвоны, Роман Петрович и Иван Вадимович, потом Анечка, Валя – это из старых. Остальных уж не помню, всякие жили, покупали-продавали комнаты. Одно время был у нас мужичок, богатый, хотел выкупить коммуналку, да исчез. Убили его, кажется.
— В каком году это было? – уточнил Скрынников.
— В начале девяностых, – ответила Нателла.
— Тогда к нашему делу он не имеет отношения, – заключил Скрынников.
Следователь задумчиво смотрел на белый лист, выводя на нем ручкой воображаемые слова. Михаилу почудились слова из ментовского сериала: «Следствие в тупике».
— Нателла Валерьевна, – следователь впервые обратился к ней по имени-отчеству, причем с преувеличенным уважением, отчего Нателла выпрямила спину, – как вы думаете, что это за женщина? Постарайтесь вспомнить. Сорок пять лет, темные волосы, рост сто шестьдесят пять. Может быть, она жила здесь или снимала комнату или вы видели кого-то похожего, кто приходил к жильцам в гости?
Нателла задумалась, и Михаил с изумлением заметил, как ее взгляд в эти секунды стал нормальным, будто погружаясь в воспоминания о днях, когда у нее не было душевной болезни, она возвращалась в свое тогдашнее состояние. Но ее нормальность сменилась вспышкой эмоций:
— Да что ты ко мне привязался, сколько лет прошло! Как всех этих.. запомнить. Алкаши баб таскали, пока молодые были, постоянно. Одна, вторая – я смотрю на них, что ли? Были быдлом, быдлом и остались.
— И все-таки попытайтесь вспомнить, это очень важно, – мягко продолжил Игорь Вячеславович. – Ведь были другие жильцы кроме этих двоих. Может быть, одной из них и была погибшая? Вашего роста, темные волосы по плечи.
Нателла снова задумалась, ее глаза метались по комнате, то и дело возвращались к закрытой дыре в полу. Но проблеска нормальности на этот раз не случилось.
— Я могу поднять, кто владел комнатами в девяностых, – предложил Михаил.
— Сейчас? – оживился следователь.
— Нет, займет день-два. Быстрее не получится, – добавил Михаил, когда на лице Скрынникова появился намек на недовольство.
— Получается, из всех владельцев в двухтысячном тут жили вы, Роман Петрович, Иван Вадимович и некая Анна?
— И Валентина Афанасьевна, – ответила Нателла. – Я ей ключи оставляла, когда уезжала на дачу.
— Так вы уезжали на дачу? Получается, дыра в полу не все время была под вашим присмотром?
— А что говорить? Все нормальные летом уезжают на дачу, и я. Каждый год с мая по август, – с достоинством ответила Нателла.
— То есть вы не присутствовали, когда клали пол?
— Была тут, говорю же! С дачи приехала! – Нателла притормозила, захлопала глазами, будто вспомнила что-то важное, но мысль ускользнула.
— Может, позже, в пределах года-двух, доски снова поднимали? – спросил следователь. – Возможно, потребовался повторный ремонт? Вспоминайте.
— Нет, ничего такого не было, говорю же, ты, козлиный тупи.. – Нателла наткнулась на раздраженный взгляд Скрынникова и не закончила ругательство. – Один раз починили и больше не трогали.
— Тогда замкнутый круг получается, да? – спросил Скрынников.
— Вы что.. меня.. меня подозреваете? – Нателла отшатнулась, широко раскрывая глаза.
— Подождите, подождите, никто вас не подозревает, что вы, – поспешно заговорил Скрынников. – Мы только беседуем, пытаемся выяснить.
Дальнейший разговор был скучным, Михаил быстро потерял нить. Говорили об образовании (высшее, геологический институт, работала геодезистом и писала диссертацию), семье (была замужем, муж умер в 1998-м, сейчас одинока, потому что все они мудаки и на одно яйцо) и прочем. Михаил написал Лене, что, видимо, сегодня опять задержится, потому что время подходило к двум часам, а сегодня предполагалось поговорить еще со старожилами – обоими алкоголиками, Валентиной Афанасьевной и Анной-логопедом.
«Попрошу твою маму перехватить девчонок», – ответила Лена.
«Как там вообще? Узнали, чье тело? Или кто убил?» – спросила она спустя минуту.
«Пока только узнали, что женщина, умерла плюс-минус в 2000-м. Только я тебе этого не говорил», – написал в ответ Михаил.
Лена начинала писать, переставала писать и снова начинала. Михаил не дождался ее ответа, а потом забыл, потому что Скрынников достал из папки большую фотографию: на фоне линейки лежал охотничий нож с деревянной резной ручкой и широким лезвием.
— Вам знаком этот нож? – спросил он, подсовывая фото прямо под руки Нателлы. Она торопливо убрала руки со стола и даже немного отшатнулась. Ее заметно испугало фото орудия убийства, а это было, очевидно, оно.
Михаил вытянул шею, чтобы рассмотреть нож. Тусклое широкое лезвие, деревянная ручка с темными пятнами. Михаил понял, что темные пятна – это кровь, и холод прошел у него по спине. Фото заляпанного кровью ножа вызывало тошноту.
— Я смотрю, у вас оружейный сейф есть? – продолжил Игорь Вячеславович, указывая на накрытый вязаной салфеткой сейф в углу.
Михаил проследил за его жестом и поразился наблюдательности следователя – он никогда не замечал оружейного сейфа в углу комнаты Нателлы.
— Есть. От мужа остался, – нехотя ответила Нателла. – Чтоб его посмертно два раза..
Хозяйка нервно сглотнула, переводя взгляд с сейфа на нож и обратно.
— Так что насчет ножа? – повторил следователь. – Узнаете?
— Нет, не узнаю, – ответила Нателла.
— Попробуйте вспомнить, необычная ручка. Нож явно охотничий, возможно, принадлежал вашему мужу?
Нателла Валерьевна снова сглотнула, потом положила руки обратно на стол и ответила уверенно.
— Нет, не было у него такого ножа.
— Он увлекался охотой?
— Да, – нехотя ответила она.
— В сейфе до сих пор его ружье?
— Нет, ружье давно продала, – ответила хозяйка. – В сейфе документы храню.
Она нервно перебирала пальцами – то ли врала, то ли испугалась.
— Хорошо, спасибо, пока все, – сказал ей Скрынников.