Страница 20 из 69
— Наталья, – поправил ее Михаил.
Нателла Валерьевна одарила его злым коротким взглядом – как ножом ткнула.
— По паспорту – Наталья.
— Дата рождения?
— Третье марта сорок седьмого года.
Михаила всегда удивляло несоответствие реального возраста и внешнего вида Нателлы. Михаил повидал много сумасшедших коммунальных старух, они никогда его не удивляли – вполне логично, что человек, прожив всю жизнь в комнатушке с видом на противоположную стену и единственным туалетом на двадцать человек, под конец жизни едет кукухой. Но обычно такие персонажи были седые, лохматые, неопрятные, измученные тяжелой жизнью женщины. Нателла же Валерьевна из-за своего обсессивно-компульсивного расстройства была образцом порядка и чистоты, и «засранцы и педрилы» из уст этой стройной, аккуратно одетой и моложавой бабули вводили в ступор.
— Расскажите подробно, что происходило вчера утром? – спросил Скрынников.
Нателла Валерьевна скривилась и открыла было рот, чтобы обозвать следователя. Игорь Вячеславович смотрел ей прямо в лицо, и она, наткнувшись на его взгляд, проглотила ругательство и стала описывать вчерашнее утро с самого начала, не стесняясь награждать эпитетами и хлесткими обзывательствами каждого из жильцов, но, обращаясь к Скрынникову, не обозвала его ни разу. За год Михаил не смог добиться, чтобы она перестала его обзывать, и снова почувствовал, как зависть тонкой струйкой вливается ему прямо в мозг. Особо сочные ругательства Нателла приберегла, разумеется, для алкоголиков – тут были и «сучкованы», и «клещеебы», и «ебловороты». Услышав последнее, Скрынников вскинул брови и хмыкнул – видно, словечко ему понравилось. Речь Нателлы, несмотря на ругательства, лилась легко и свободно – она не растеряла навыков образованного человека, рассказанная ею история в точности до минуты совпадала с той, что рассказал Михаил. Миша, привыкший считать Нателлу Валерьевну сумасшедшей, внимательно на нее поглядывал – в каких дальних далях плавает ее разум, когда Скрынникова с его внимательным взглядом нет рядом? Впрочем, ближе к концу истории выходило, что на Нателле Валерьевне держится вся коммуналка и чуть ли не весь дом, даже Игорь Вячеславович вежливо съязвил:
— Прямо-таки весь дом?
Нателла Валерьевна впилась в него внимательным взглядом, но подвоха не нашла и продолжила монолог. Она поведала, что всю жизнь бы здесь жила, если бы не пиздюны, которые на пару бухают и дерутся в коридоре.
— Унитаз разбили, раковину разбили, мое зеркало в прихожей разбили! Все завоняли! Вонючие подонки!
— Скажите, с какого года вы живете в этой квартире? – прервал ее Скрынников.
— С семьдесят шестого, – с достоинством ответила Нателла. – Всегда хотела в центр.
— Кто еще тут долгожители?
— Валенька с восьмидесятых. Да вот эти два быдла – Роман Петрович и Иван Вадимович, – скривив губы, ответила Нателла Валерьевна. – И Анька.
— Я потом скажу вам точно по документам на собственность, – сказал Михаил.
— Что ты там скажешь, нос ты крысиный? – полился поток из Нателлы. – Ты тут не жил и ничего не видел, приперся деньги наши забирать, у-у-у, насквозь чую твою душонку, парашник..
Михаилу захотелось ударить ее, чтобы прервать поток отвратительных слов.
— Спокойно, остановитесь, иначе мы будем беседовать по-другому и в отделении, – резко прервал ее следователь.
Нателла мгновенно сдулась, но одарила Михаила ненавидящим взглядом.
— Наши эксперты установили, что у вас вчера нашли женский труп, смерть наступила около двадцати пяти лет назад. Возраст женщины – около сорока пяти лет.
— А сколько, получается, ей тогда было? – спросила Нателла Валерьевна.
— Сорок пять лет на момент смерти, – ответил Скрынников. – Как думаете, почему она оказалась у вас под полом?
— Я знаю?! Пол у меня поднимали, вот и подкинули, ебанавты, – ответила Нателла.
Скрынников сдержанно вздохнул.
— Пожалуйста, расскажите, как было дело в двухтысячном, если запомнили, – попросил он.
— Конечно запомнила, – мгновенно отозвалась Нателла Валерьевна. – Трубы прохудились в ванной и у меня, – продолжала Нателла. – Да-да, с зимы! Когда в первый раз трубу прорвало, мы ЖЭК вызывали, но те не пришли, хуи козлиные. Мы сами починили как могли, но все равно мокло и текло ко мне в комнату. Вонища стояла.
— Почему не поменяли? – поинтересовался Скрынников.
— За свои деньги общую ванную?! – возмутилась Нателла. – Еще чего не хватало! Чего несешь-то?
— Ясно, – ответил Скрынников.
— Соседи снизу каждый день приходили, скандалили – мы их заливали.
— В какой момент поменяли пол? – подвинул ее мысли Скрынников.
— Сначала убрали доски, – принялась объяснять Нателла. – Это было в марте. Потому что они прогнили, ну и чтобы быстрее сохло.
— А когда все починили и положили новые?
— Подожди ты, я и рассказываю, – зло перебила Нателла. – В марте, значит, гнилые доски убрали и поставили обогреватель, чтобы просушить.
— Дыру чем-то закрывали?
— Я говорю – мы просушивали, ты чем слушаешь? – огрызнулась Нателла. – Потом я ходила в ЖЭК, несколько раз ходила. И они пришли, посмотрели и сказали, что нужно усиливать балку и менять пол.
— И когда в итоге это произошло? – снова мягко поторопил Скрынников.
— Летом! Полгода эта дыра была в полу, пока суки из ЖЭКа ходили, записывали. Нам еще пришлось в администрацию ездить, жаловаться. В июне подняли пол и починили балку в ванной и у меня да ушли.
— И дыра в полу была все это время? – уточнил Скрынников.
— Была-была! Потом привезли доски для пола в моей комнате и бетон для ванной. Сначала сделали пол в ванной, потому что жильцы требовали, а я тут одна.
— Так в итоге – когда заделали дыру у вас в комнате?
— В августе!
— Вы присутствовали именно в тот момент, когда клали доски? – спросил Скрынников.
— Да, смотрела, как закрывали! Я с дачи приехала специально, чтобы все сделали хорошо и ничего не разнесли, они могут, сракобесы.
— А тело? – спросил Скрынников.
— Что тело? – вытаращила на него глаза Нателла.
— Когда клали доски – где было тело?
— Не было никакого тела, что ты мне голову морочишь?
— И вы никуда не отлучались за все время, пока они клали доски?
— Нет, никуда, говорю же – за ними смотреть надо. Только отвернешься, уже и натопчут и ложки спиздят.
— Перечислите, кто из жильцов тогда жил в квартире.