Страница 22 из 69
Глава восьмая,
в которой Игорь Вячеславович и Михаил опрашивают Алкоголика Второго и понимают, что тому есть что скрывать.
Михаил и Скрынников вышли в темную прихожую. Скрынников цокнул, и Михаил привычно шагнул в темноту и включил свет, замечая про себя, что хочет, чтобы квартира и жильцы, а значит, и он сам, предстали перед следователем в лучшем свете, даже если речь о лампочке в прихожей.
— К кому сейчас? – спросил Михаил.
— К любому из старожилов, на ваше усмотрение, – ответил Скрынников.
— Давайте начнем с самого неприятного, – предложил Михаил и указал на дверь Ивана Вадимовича.
— Насколько неприятно по вашей шкале? – с улыбкой в голосе поинтересовался Игорь Вячеславович.
— Десять из десяти, – ответил Михаил.
Михаил украдкой наблюдал за реакцией Скрынникова, и с удовольствием понял, что комната Ивана Вадимовича если не шокировала, то удивила следователя. Он со сдержанным любопытством осматривал свалку и узкий проход до дивана. Иван Вадимович пригласил гостей присесть на диван и табурет. Михаил отметил, что к их приходу готовились: хозяин прибрал мусор со стола и табурета, причесался и проветрил комнату – форточка была открыта до сих пор, и находиться в комнате было вполне можно, хоть в воздухе и стоял запах запустения, а от дивана тянуло кислятиной. Иван Вадимович извинился за беспорядок и предложил гостям газетки, чтобы на них присесть.
Скрынников взглянул на протянутые газетки и предложил пойти на кухню, где есть стол и будет удобнее записывать показания. Иван Вадимович согласился, и троица выдвинулась на кухню. Михаил шел первым и включал лампочки – Нателла Валерьевна успела прогуляться по коридору, и свет везде, включая прихожую, был погашен. Когда наконец устроились, Михаилу позвонили из агентства, и ему пришлось отойти. Телефонный разговор занял пятнадцать минут, и, вернувшись, Михаил застал такой диалог:
— Не видел ничего, Игорь Вячеславович. Наташка и раньше сущая ведьма была, хоть и не обзывалась. Не заходил я в ее комнату.
— Может быть, вы вспомните жертву: женщина, лет сорок пять, рост сто шестьдесят пять, темные волосы по плечи?
Иван Вадимович смотрел на Скрынникова во все глаза и открывал-закрывал рот.
— Вы знаете, кто она?
Пьяница похлопал глазами и сказал:
— Не знаю, не видел ничего.
«Врет», – отчетливо подумал Михаил. Он бросил взгляд на Скрынникова – тот поджал губы, вероятно, это значило, что он тоже не поверил.
— Не бойтесь, никто вас ни в чем не обвиняет. Сейчас нам важно установить личность убитой.
Иван Вадимович задумался. Видно было, что он решает, говорить или нет.
— Не знаю, – наконец выдавил он.
Дальше пошли вопросы о том, видел ли Иван Вадимыч в квартире кого-то похожего и где он находился весной-летом-осенью двухтысячного. На первый вопрос Иван Вадимович соврал, что нет. На второй задумался, соврать или нет, и сказал правду.
— Здесь, в городе. Работал я тогда еще.
— Где вы работали в то время? – спросил следователь.
— Работал учителем химии. Потом развозил грузы, – ответил Иван Вадимович. Скрынников кинул удивленный взгляд на собеседника. – Весной меня уволили из школы, пошел в торговлю.
— Больше в школу не возвращались? – спросил Михаил.
Алкоголик отрицательно покачал головой – жалеет о школе, сразу понятно.
— Как вышло, что вас уволили посреди года? – спросил Скрынников.
Иван Вадимович показал на шею:
— Забухал.
— Как же потом работали в развозке? – поинтересовался Скрынников.
— Тоже поперли, – ответил Иван Вадимыч. – Перевели грузчиком на склад.
Скрынников достал и сунул под нос старику фото уже знакомого Михаилу ножа.
— Узнаете?
Иван Вадимыч внимательно посмотрел на фото и уверенно ответил:
— Нет.
На лице Ивана Вадимовича удивительным образом отражались правда и ложь. «Сейчас не врет», – удивленно подумал Михаил.
— Ясно, – коротко ответил Скрынников, поерзав. – В принципе, все. Несколько вопросов, и можете идти.
Михаил с удивлением посмотрел на следователя.
Стандартные вопросы об образовании, семейном положении, проживании, и Иван Вадимович попрощался и ушел. Скрынников повел носом, встал и попытался открыть форточку. Он дергал ручку, но ничего не получалось.
— Здесь форточки не открываются, – сказал Михаил.
— Почему? – с удивлением повернулся к нему следователь.
— Закрашивали поверх, там слои краски, – сказал подошедший Михаил.
— Они кухню не проветривают? – изумился следователь.
— Нет, – ответил Михаил.
— Черт, от вони умереть можно.
Скрынников огляделся и нашел бесхозный ржавый нож на заброшенном столе, взял его и принялся отколупывать краску по периметру форточки.
— Лучше створку целиком открыть, тут зазор не так залили краской, – сказал Михаил.
Он взял у следователя нож и, сковырнув краску, освободил нижнюю часть правой створки. Игорь Вячеславович с силой дернул за ручку, и створка, выплюнув куски краски с верхней части, распахнулась. Окно со стороны улицы не красили, поэтому оно открылось быстро, и в кухню, давно не видавшую свежести, ворвался холодный воздух. Запахло мокрой землей и опавшими листьями. Привлеченные шумом, на кухню прибежали жильцы – Нателла Валерьевна, Зухра, Паша-программист и Роман Петрович.
— Не беспокойтесь, мы просто открыли окно, – успокоил их Скрынников.
Все, кроме Нателлы Валерьевны, тихо удалились.
— Тебе кто разрешал?! – визгливо спросила Нателла Валерьевна, глядя на Михаила.
— Я разрешил, – отрезал следователь, и Нателла Валерьевна, зыркнув на агента, убралась из кухни. Раздался злобный щелчок выключателя, потом еще одного, и кусок коридора, видимый из кухни, почернел.
Скрынников сел обратно и начал писать шапку для следующего свидетеля.
— Почему вы отпустили Ивана Вадимовича? – спросил Михаил. – Он же сказал неправду, что не знает женщину.
— Потому что, – Скрынников сделал паузу, и в ней Михаил мысленно добавил «дорогой Ватсон», – в старых делах мы не можем опираться на улики за отсутствием таковых, поэтому рассчитываем исключительно на добрую волю и чистосердечное признание убийцы.
— Он – убийца? – изумился Михаил.
— Пока не знаю, может, убийца, может, только свидетель. Или не имеет вообще никакого отношения к делу, – спокойно ответил следователь.
— А Нателла Валерьевна? – спросил Михаил.
— По ней непонятно, – ответил Скрынников. – Нож она узнала.