Страница 64 из 105
Глава 40 — Правильно и неправильно
— В общем, вот... Он первый Милку зацепил, — рассказывает мне всю ситуацию целиком Стася. — Вы на нее не ругайтесь, Адам Амирович. Мила переживает…
— Ясно.
Хотя Малышкина, конечно же, начала войну первая, еще там...
Мы идем с Горевой по прорезиненной дорожке для бега вокруг футбольного поля, расположенного в центре базы.
Впереди нас, метрах в ста, также идут, беседуя, Бессарион и Воробей.
— Я видел видео с его костюмом и голубями. Так что, это не совсем так, Стася.
Поджимаю губы, чтобы не улыбаться.
— Ну... Нет! Если Вы про это, то Милка оскорбилась... за Вас. Так что, все равно он первый начал.
— Он "первый начал" задолго до меня, Стася. На Милу я не сержусь. Я за нее боюсь. Она иногда забывает, что мир это не Спарта. И правила боя там другие. Там их нет. А она уязвимая девочка.
Я разговариваю со Стасей, как взрослый мужчина. А внутри я горящий пацан, который сейчас спазм шеи получит, пытаясь удержать свою бестолковая голову от того, чтобы она не крутилась вслед за Малышкиной, которая отжигает в компании парней на турниках.
Моя! — хочется гордо демонстрировать мне всем. Но... блять.
— Чего вы там писали сегодня?
Бегают, шепчутся, видео какие-то снимают. Меня заставили на какие-то вопросы отвечать на камеру…
— Это… проект, — уклончиво.
— Какой проект?
— Социальный. При поддержке Молодёжной политики.
— Мм. Окей. Здорово. О чем?
— О тренерах. Это будет документальный фильм.
Слежу взглядом за курьером, который несет большой букет и коробку в наш корпус. Там говорит с кем-то у дверей, разворачивается. Ему показывают в сторону турников.
— Извини, — обрываю разговор со Стасей, с подозрением разворачиваясь за ним.
Ускоряю шаг, останавливаюсь на краю площадки.
Курьер подходит к Малышкиной, парни с любопытством окружают.
— От кого? — поднимает на меня взгляд.
Там... надежда.
Я отрицательно качаю головой, отводя со вздохом свой.
Читает открытку. Отдает курьеру.
— Я не возьму, верните.
Отвернувшись, уходит.
— Малышкина, ты чо?! — стебут ее парни. — А вдруг там вкусняшки?? Для пацанов возьми!
А Мила стоит и цветов, и вкусняшек...
Из-за меня же не взяла!
Сколько мной передарено бессмысленных букетов — не счесть. А ей не могу?!
Пальцы сами, игнорируя мои решения, набирают на телефоне доставку.
Ну, потому что не все, что "правильно" — правильно!
И я заказываю ей роскошный букет и... "вкусняшки" для ее пацанов. Большую коробку порционных пирожных, кексов, панкейков.
Зависаю пальцем на кнопке оплатить.
— Адам... — подходит Бес, вовлекая меня в очередной круг. — О Малышкиной хотел поговорить. Я знаю, она переходит границы.
— Бессо Давидович... Что вы хотите услышать? — невесело улыбнувшись, смотрю в сторону. — Жалобы на Милу? Их не будет. Всё нормально.
— Ладно... — усмехнувшись, шлепает по плечу. — Держись, джигит.
Я держусь. Но отрывающая башку сила слишком велика.
— Аиша поговорит с Милой, как вернётесь.
И что она скажет нового Миле?
— Адам… Мадина хочет тебя женить. Говорит, есть у тебя невеста. Но... Не “наша”. Меня просила поговорить с тобой. Вернее — отговорить. И выбрать “нашу” девушку. Из моих племянниц.
— Бессо Давидович, я свою очень люблю. А она меня.
— Женись. Мать успокоится. Да и девочки вокруг.
Вздыхаю.
— Не все так просто.
— Давай, действуй, пока тебя Малышкина в ковер не замотала и не выкрала. Потом не разрулим без крови.
Так уже…
И я оплачиваю заказ с доставкой.
Понятия не имею, как разруливать последствия. Это пиздец как неправильно. Но это правильно сейчас!
Куда деться-то?!
Оставаться одному — это тонуть в наших с ней моментах. В мурашках, пульсах, со стояком, с непослушным дыханием...
Везде она! Где бы не появилась, тут же вокруг толпа. Я не ревную, я чувствую, что моя.
Мила влюблена, да. Но это не навечно, Адам. Если пламя не питать, оно гаснет. Она погаснет к тебе... Вот сегодня взгляд уже погас. И вот это "моя!" может никогда вообще не случиться.
А больше ни один идиот в мире не откажется от ни от ее смеха, голоса, губ и рецептов счастливой семейной жизни.
Что будешь делать с этим?
Вот завтра она решит, что хватит с нее. И?
Я не знаю.
Но сегодня я хочу, чтобы у нее был букет.
Когда начинает темнеть, я подсаживаюсь к костру Спарты. Хотя здесь не только Спарта...
Арес вон скорешился с Воробьевым, например. Карина здесь. Тренер Лидера, Лена. Из других клубов какие-то лица.
Саундтрек: Земфира — Над моей пропастью
Гитара ходит по нескольким рукам. Но больше зависает у хозяйки.
Поёт, глядя мне в глаза...
— "Не отпускай меня, вдруг кто увидит!"
А я не отвожу свои глаза. В груди сжимается.
— Малышкина Милана есть здесь?
Оборачиваюсь, курьер.
— Милка... Милка, тебе! Опять... Офигеть! — шепчутся пацаны, вытягивая у нее гитару.
Встает, разворачиваясь.
И снова бросает на меня растерянный взгляд. Уже без надежды. Нахмуренный.
Чуть заметно киваю ей положительно.
Ахнув от радости, обнимает букет. Скачет радостная на месте.
— Милка, от кого?! — пытают ее. — Колись!
— Не скажу-у-у-у....
И я в эйфории закрываю глаза, чтобы никто не видел — от кого.
Счастье — вот оно какое-то такое. Мелочь же... А все вокруг тонут в нашем маленьком счастье.
Вкусняшки идут по рукам. Народ делится, ломая на половинки. Мила через тлеющий костёр протягивает половинку мне.
Забираю из ее пальцев. Касание...
На гитаре играет кто-то другой. В костер подкидывают дров.
Мила обнимается с цветами, не смотрит на меня.
Щеки красные... А может, это отблески костра. Мне хочется ее целовать даже больше, чем секса.
Откидываюсь назад, на траву. Смотрю в ясное звёздное небо.
— Адам Амирович, вам хоть что-нибудь досталось? — беспокоится кто-то.
— О да...
Ее счастливые глаза.