Страница 57 из 105
Глава 36 — Никаких медалей
— По комнатам быстро все! — разгоняем с Леной базар в секциях. — Вам что — по четырнадцать?! Потусоваться важнее результата?
— Это не влияет! — за спиной.
— У кого это не влияет? — разворачиваюсь. — Хочу завтра на тебя посмотреть на ковре!
Шмыг в комнату.
— И чтобы до утра тишина!
— Ой, вам какое дело? — нарывается одна из чужих спортсменок. — Мы не ваши.
— А вы мешаете нашим, нарушая режим. Спортсмены, нарушающие режим покидают сборы. Ну-ка, подойди сюда, ты пьяная, что ли? — идет к ней Лена.
— Да трезвая я, — поспешно запирается изнутри комнаты.
Вот там и сиди.
— Тебе чо здесь надо? — наезжаю на парня, застывшего в дверях секции.
— Зарядку принес...
— Все зарядки, чайники и прочие страждущие органы разносим до десяти часов. И вообще нечего в женской секции делать.
Лена запирает на ключ женскую секцию.
— У тебя есть ключ?!
— Раздобыла у админов!
Внутренне выдыхаю, переставая париться по поводу возможного ночного налёта моей личной бандитки.
Оставшись один, с тоской смотрю в окно. На зону костра, где мы сидели вместе.
В мессенджере сообщения от Ирины, которая клеила меня на тренировке. Я не открываю даже. Ну сказал же — "невеста"...
Хотя это же выход. Замутить у Малышкиной на глазах с другой — и всё... наша проблема решена? Но я не могу этого сделать.
Это что-то в ней поломает. Такое еще наивное, наглое, юное, жизнерадостное. У меня тоже это было.
Оно у всех потом ломается от внезапно летящей в лицо грязи. И я не буду причиной "взросления" Малышкиной. Мне больно даже от одной мысли.
Вот остынет ко мне, и это пусть всё без меня уже. Я не хочу...
А хочу я совсем другого для нее. Чтобы вот это все никогда не сломалось. Чтобы она всегда была уверена в своей охуенности. Потому что Мила охуенна...
Как спать вообще?
Наливаю себе кружку вина. И сидя на широком подоконнике, пью как чай, вспоминая дом.
Мимо окна проходит мужской силуэт.
— Стоять, — ловлю за куртку на плече.
— Блять! — дергается.
Арес!
— Напугал! — закатывает глаза.
— Чо шаримся после отбоя?
— Мог бы и не заметить! — возмущенно шепчет мне.
— Быстро в койку.
— Да иду...
Тянет из моих рук кружку. Оттягиваю назад. Начнётся сейчас лекция про "бухать". А я не бухаю.
— Иди-иди...
— Чего там твоя Малышкина? Как дела?
— Ты вслух такого не говори больше.
— Почему? Ты же тренер. Значит, "твоя".
— Моя, — выделяю недовольно голосом, — Моя Малышкина молодец. Войдёт в сборную. Поедет в спортивный тур. Станет чемпионкой. Закончит карьеру, выйдет удачно замуж. И все у нее будет хо-ро-шо.
— Мать тебе наваляет, — лыбится.
— С чего?
— Ну, что жена спортсменка.
— Какая жена, Арес? Ей восемнадцать.
— А сколько надо? Двадцать шесть? — брезгливо. — Как Ахметовой? Нормально — восемнадцать. Или тебе надо, чтобы сначала потаскалась как следует?! — шепотом выговаривает мне. — Опытная стала.
Отставляя кружку, прихватываю сверху его шею в локтевой захват.
— Ты что-то разговорился, братишка.
— Мм... Адам! Больно, блять... — шлепает меня по руке. — Пусти.
Отпускаю.
Замечаю огонёк сигареты на другом конце корпуса, на углу.
— Это кто там у нас прихерел вконец, м?
Арес приглядывается.
— Мля... Рустам!
Идиот.
— Сейчас спалит, штрафанет меня на десятку за нарушение режима. Мудило...
Вздохнув, тяну ему руку.
Упираясь кроссовком в стену, подтягивается в окно. Выпускаю через свою дверь, беру пакет, иду с ним рядом в душ.
Пересекаемся с Рустамом.
— Это что такое? Режим не для тебя, Дадаев?
— Ногу потянул. Ходил за бинтом к брату, — недовольно.
— А ты не знаешь, куда ходить нужно?
— Поздно уже. Зачем беременную женщину будить?
— Ладно, иди.
Демонстративно прихрамывая, сваливает.
Бесит...
Бесит, что брат вынужден еще и оправдываться перед этим.
Встречаемся недружелюбными взглядами и расходимся.
По коридору амбре...
Бухает опять?
Когда выхожу из душа, натыкаюсь на Лору, стоящую с полотенцем.
Чувствую неловкость, что она ждала здесь.
— Надо было постучать.
— Пустил бы? — дергает зло бровью.
— Ускорился бы.
— Лора, что там? — недовольно кричит Рустам с другого конца секции.
— Всё хорошо, — отвечает ему дрогнувшим голосом.
Не знаю, что я должен чувствовать. Я чувствую какую-то несъедобную херню. Хочется выблевать наше с ней прошлое.
И одновременно... чувство вины. Перед этим ребёнком. Чей бы он ни был!
Тьфу, мля...
Никогда в жизни больше! Ничего подобного со мной не будет.
После горячего душа вырубает меня мгновенно.
И снится мне, конечно же, опять Малышкина...
Снится приятной тяжестью на теле. В которую можно с удовольствием вдавиться членом.
И сон явственный, как во времена безудержных хотелок.
Пытаюсь сменить во сне позу, но кто-то крепко держит мою руку за запястье. И вторую тоже. Дергаю. Нихрена!
Распахиваю глаза.
— Мила! — задохнувшись резко дергаю руками еще раз.
— Батарею вырвешь... — ухмыляется, сидя на мне.
— Быстро развязала! — смещаюсь, поднимаю взгляд на свои запястья над головой.
Еще и моим поясом. Профессиональным узлом!
— Я не могу... ты со мной иначе не разговариваешь.
— Не разговариваю? Ок, говори.
Глядя друг другу в глаза, мы молчим. Слышно только моё сорванное, громкое дыхание. Я зол, да.
Обнимая меня, ложится мне на грудь.
— Я скучаю...
Закрывая глаза, чувствую, как злость потихонечку начинает отступать.
Так... куда?! Вернись! Эта зараза должна выхватить за беспредел.
Но... сложно психовать на женщину, которая сидит на твоей эрекции.
— Мила... — хриплю я. — Встань, пожалуйста.
Мычит отрицательно. Поднимается.
Глядя мне в глаза, стягивает футболку, обнажая грудь.
Веду шокированно взглядом по ее телу. Без трусиков... И вау какая...
Да, блять!
Это нечестно...
— Так нельзя... Это изнасилование! — шепчу ей.
— Ну... я потом как порядочная женщина выйду за тебя замуж.
— Малышкина!
— Не ори... — закрывает мой рот ладонью. — А то все сбегутся. Никто не поверит, что я привязала тебя без твоего согласия. И это не сексуальные игры.
— Ми-ла. Я сказал "нет"!
Включает музыку на телефоне. Бросая его рядом.
Саундтрек: Vierge — Yan Shaim Miluna