Страница 5 из 105
Глава 3 — Карма
— Ты заставил меня! Заставил меня сделать это... — рыдает Лора, закрывая лицо руками.
Мутно оглядываю палату.
Меня накачали всяким, чтобы я не двигался. Капельница медленно капает. За окном темно. Лампы гудят. За приоткрытой дверью ходят люди.
На подоконнике стоит моя спортивная чёрная сумка. Там яркая вышивка, два борца в броске, один синий, другой красный. И надпись "Адам Дадаев. Самбо".
Трещина в позвонке...
Компрессионный перелом, на самом деле.
Но... мне проще воспринимать это как трещину в позвонке. Выглядит это так. Смещения нет. Мне охуительно повезло. Без смещения таких травм практически не бывает. Прогноз хороший. Две недели валяться, потом два месяца в корсете с ограничением активности. Операция не нужна. Хороший прогноз, да. Но, увы, не для спортсмена в моей весовой. Я и сам для себя серьезная нагрузка, а брать на спину для броска еще сто килограмм сверху теперь мне заказано. И в моем уже не юном возрасте регенерация не будет быстрой и идеальной. Карьера закончена?
Я не могу поверить в это!
У меня, блять, кроме спорта – ничего... Все ставки были на него. Даже высшее образование в этой области.
Лора плачет.
— Лора, хватит, пожалуйста. Я тебя не обвиняю...
Я действительно попросил эту инъекцию сам. Уже пару раз вывозил так бои при травмах. Рустам эту практику периодически навязывает. А все предупреждения от профессиональной гильдии казались высосанной из пальца перестраховкой. И вот... не пронесло.
— Что теперь делать, Господи... — с мучением всхлипывает она. — Я же надеялась, что мы скоро уедем...
— Что делать? Сейчас ты возьмёшь себя в руки, умоешь лицо. И чем-то замаскируешь следы истерики, — медленно объясняю я. — Потому что... твое расстройство понятно, но... рыдать командному медику над спортсменом — это слишком. И Рустаму может показаться... что ты ко мне... неравнодушна. А я сейчас не могу тебя защитить. Ты слышишь?
— Да, — шмыгает носом, пытаясь успокоиться.
— И если всё ещё захочешь этого, то подашь на развод. И мы... уедем. Всё. Иди... Все, что мне надо, брат привезет.
Считаю сумму выплат по страховкам. Года на два хватит точно.
Наклоняется, целует меня над бровью.
— И еще, Лора... между нами ничего больше нет, до тех пор, пока ты не разведешься.
— Да... я понимаю.
Сразу за дверью сталкивается с Рустамом.
— Так... я не понял, а ты чего зареванная здесь?
— Я... — теряясь. — Ведь я эту блокаду поставила. А медики говорят, что все, карьера его закончена.
— И чо?
— Мне просто страшно. Это можно раскрутить в суде, как мою вину. И тогда мы можем попасть на крупную сумму...
Мать твою, как мне отвратительны эти ее оправдания. Но я стараюсь схавать это. Что ей еще говорить в этой ситуации?!
— Прекрати немедленно. Тебе нельзя нервничать. Я решу этот вопрос.
Нельзя нервничать?.. — плывёт в моем оглушенном лекарствами сознании.
Почему?..
Рустам заходит в палату с листами в руках.
— Поздравлять не с чем, — читает. — Разве только с тем, что инвалидом не останешься. Но это риски, Адам. И они иногда стреляют. Медицинская страховка покроет лечение.
— А страховка по "травме"?
— А ты ее оформлял?
— В каком смысле, я? Это же всегда делала организация.
— Если бы ты внимательно читал договор этого года, то заметил бы, что мы переложили ее на спортсменов. Клуб страхует себя, вы — себя. Мы снижаем траты организации. У нас падение доходов. И мы свою страховку за тебя получим. А ты... как счел нужным.
— Чего?!
Класс...
В шоке смотрю в потолок.
Чемпионы всегда были застрахованы на выплату пять миллионов при получении травмы, несовместимой со спортом. Я подписывал каждый год один и тот же контракт. Что за херню мне подсунули в этом?!
— Да, Адам... Карма... она... такая.
— Какая, нахуй, карма?!
— Ну, знаешь, — присаживается боком на подоконник. — Внимательные люди говорят, что ты домогался моей жены.
— Это ложь, — стискиваю зубы.
Ненавижу сейчас себя, свою беспомощности и эту вынужденную ложь, в попытке защитить женщину.
Никогда... никогда больше... в моей жизни не случится отношений, которые я буду вынужден скрывать. Всё нахуй! Урок усвоен. Клянусь.
— Я не слепой, Адам. Я вижу это давно, что ты пользуешься отзывчивостью Лоры. И как глаза об нее ломаешь, вижу.
— Ты ошибся.
— Лора тоже ошиблась? Или ты думал, она мужу не скажет, что ее домогаются?
— Лора не могла такого сказать.
Отматываю события назад до даты заключения последнего контракта с клубом. Наш с Лорой роман начался незадолго "до". Она могла такое сказать Рустаму?! Зачем?
Дичь какая...
— Видишь ли, я не могу сломать тебя на ковре, у меня по этому поводу сложности с законом. Но сломать иначе, как видишь, могу... Посмеешь дернуться с какими-нибудь исками, встрянет твой брат. Лежи, осмысливай. Юристы подготовят расторжение контракта.
— На Ареса тоже готовьте расторжение, — цежу я.
— Нет, твоего младшего не отпущу. Штрафы такие, что не рассчитается. Пусть отрабатывает за двоих, — закидывает жвачку в рот.
Сука...
— Я же когда-нибудь встану, Рустам.
— И что? Нападешь на меня? — с иронией. — Я тебе не нежный Тарханов, спину доломаю. У меня самозащита, у тебя — инвалидное кресло.
Рустам когда-то был в шикарной форме. Сейчас, спустя больше десяти лет, как вышел из большого спорта, оплыл, набрав под сто сорок килограмм. И — да, с моей спиной мне его больше не кинуть. Но это ничего... Я ведь тоже найду другой способ.
— Самоуверенный щенок...
Адреналин перекрывает действие всех препаратов, что влили в меня. Чувствую, как пульс долбит в уши. Пальцы сжимаются в кулаки.
— Адьёс... — шлепает бумагами по подоконнику.
Закрываю глаза.
Дотягиваюсь до своего телефона. Звоню брату. У нас разные матери и один отец. Арес недоступен. Наверное, в самолете. Его на этих соревнованиях не было.
Команда моя сейчас улетает вечерним рейсом. Не было других билетов. А я остаюсь в чужом городе.
— И почему мы не спим, м? — заходит медсестра.
Вкатывает мне шприцом еще что-то в капельницу.
Начинает вырубать. И одновременно не могу полностью уплыть, плавая в тревожном стрессовом аду.
Веки не поднимаются, пальцы онемели, не чувствую. В коматозе мне грезится, как кто-то садится рядом и, кажется, держит мою руку. Пахнет мандаринами.