Страница 54 из 202
Хоу Лянпин спросил:
— Дом Оуян Цзин – это дом секретаря горкома партии товарища Ли Дакана?
Цай Чэнгун отрицательно покачал головой:
— Нет, не дом секретаря горкома партии, а дом в коттеджном поселке, в Дихаоюане.
Лу Икэ сразу разъяснила Хоу Лянпину, что Дихаоюань, о котором говорит Цай Чэнгун, – это очень известный в Цзинчжоу коттеджный поселок высшего уровня. Хоу Лянпин, не меняя тембра голоса, предложил Цай Чэнгуну продолжить рассказ.
Для банковских карт использовалось имя матери Цай Чэнгуна – Чжан Гуйлань. Даря карту, он каждый раз предоставлял Оуян Цзин пин-код. Оуян Цзин, используя пин-код, могла снимать деньги в банкомате, а также – используя пин-код и расписываясь именем Чжан Гуйлань – расплачиваться в любом большом торговом центре. Было очевидно, что Цай Чэнгун заблаговременно изучил детали процесса.
— Цай Чэнгун, если ты каждый год получал кредит за взятку, то почему это вдруг Оуян Цзин внезапно отказала тебе в кредите? Это же нерационально! – Хоу Лянпин дошел до ключевого пункта проблемы.
Цай Чэнгун распрямился, его голос внезапно зазвенел:
— Вот это я как раз и хотел сказать! Начальник Хоу, я предполагаю, кто-то выставил большую цену. Одним словом, у Оуян Цзин появилась выгода большая, чем пятьсот тысяч, даже намного большая, и поэтому она прекратила предоставлять мне кредит! Предполагаю, разница была процентов восемьдесят-девяносто!
Заявление сильное, но Хоу Лянпин оставался по-прежнему невозмутим:
— Говорите о фактах, не надо предположений.
— Хорошо, факты таковы. Корпорация «Шаньшуй», которой руководит Гао Сяоцинь, в виде переходного займа дала фабрике «Дафэн» кругленькую сумму. Договорились об использовании в течение шести дней под четыре десятых процента в день, ну а в качестве залога использовали право на владение акциями. Спустя шесть дней Городской банк Цзинчжоу должен был выдать кредит, и предприятие могло бы вовремя вернуть корпорации «Шаньшуй» пятьдесят миллионов переходного займа. При этом наше право собственности на акции оставалось в безопасности. Однако Оуян Цзин внезапно изменила намерения, и оговоренные восемьдесят миллионов кредита мне не предоставили! Кредит Гао Сяоцинь под ростовщические проценты из пятидесяти миллионов превратился в шестьдесят, семьдесят, восемьдесят миллионов. Через полгода суд на основании залогового соглашения передал корпорации «Шаньшуй» выставленное нами в залог право собственности на акции. Нам отрезали все пути.. – Чем больше Цай Чэнгун говорил, тем больше волновался, ему не сиделось на месте, и он даже попытался встать, а встав, он бы вышел из кадра.
Хоу Лянпин остановил его:
— Цай Чэнгун, успокойтесь, сядьте и продолжайте говорить! Замдиректора Городского банка Цзинчжоу Оуян Цзин отказала вам в выдаче кредита, но вы же могли обратиться в другой банк! Например, в Индустриально-коммерческий банк, в Банк Китая? Есть еще акционерные банки – возможны же варианты!
Цай Чэнгун успокоился:
— Начальник Хоу, вы, видимо, не в курсе банковской ситуации в Цзинчжоу: государственные и акционерные банки отродясь не выдавали кредиты таким, как мы, народным предприятиям. Банки, которые могли выдать нам кредит, это только Городской банк Цзинчжоу и Сельскохозяйственный кредитный кооператив провинции.
Лу Икэ тут же вставила:
— Ну так почему же вы не обратились за кредитом в Сельскохозяйственный кредитный кооператив?
Цай Чэнгун подавленно ответил:
— Мы обратились туда. Я подал заявку на сумму в шестьдесят миллионов, она прошла согласование, но туда позвонила Оуян Цзин, и они не дали кредит – сказали, что заявку не пропустил отдел контроля рисков!
Хоу Лянпин пристально посмотрел на Цай Чэнгуна:
— Ты точно установил, что Оуян Цзин туда звонила?
Цай Чэнгун ответил:
— Совершенно точно! Она сделала этот звонок Лю Тяньхэ – первому секретарю и по совместительству председателю наблюдательного совета Сельскохозяйственного кредитного кооператива провинции. Если не верите – можете его допросить.
Цай Чэнгун, вернувшись к своим недавним умозаключениям, повторил с нажимом:
— Оуян Цзин и корпорация «Шаньшуй» намеренно провернули аферу, чтобы вытянуть у «Дафэн» право на владение акциями! Дальнейшие факты доказывают, что Гао Сяоцинь пришла завладеть землей фабрики. Забрав акции, она таким образом забирала и землю; она явно знала городское планирование, поскольку побережье озера Гуанминху подлежало реконструкции и территорию предприятия собирались пустить под элитную коммерческую застройку!
Хоу Лянпин, сохраняя внешнее спокойствие, внутренне был на взводе. Картина, которую нарисовал Цай Чэнгун, выглядела логичной. Если Оуян Цзин и Гао Сяоцинь действительно провернули эту аферу, то загадка акций «Дафэн» практически раскрыта. Это огромный прорыв! Происхождение дела о большом пожаре 16 сентября, цепочка теневых интересов, методы работы корпорации «Шаньшуй» – всё это постепенно всплывет на поверхность. Хоу Лянпин налил Цай Чэнгуну воды, чтобы тот мог говорить дальше.
Цай Чэнгун выпил воды и опустил бумажный стакан. Хоу Лянпин стал расспрашивать о ситуации с правами работников на акции и о частичном их закладе. Цай Чэнгун разъяснил, что права долевой собственности невозможно разделить, а кредит использовался для развития производства, для пополнения оборотных средств, и в этом случае акции пошли в залог полностью. И именно поэтому ночью 16 сентября его побили работники на территории фабрики, когда он передал бухгалтеру Юю чек, – те были не в курсе реального положения дел. Некоторые заподозрили его в сговоре с корпорацией «Шаньшуй», в намеренном выводе средств и преследовании личного интереса за счет общественных – на самом деле совершенно незаслуженно!
Под конец записи Цай Чэнгун сказал:
— Начальник Хоу, начальник Лу, а сейчас у меня есть одна просьба: я дал взятку жене секретаря горкома партии города Цзинчжоу в два миллиона юаней, это очень тяжелое преступление! Я прошу вас оставить меня в Департаменте по противодействию коррупции, арестуйте меня, чтобы я мог в любое время взаимодействовать с вами по этому делу.
Хоу Лянпин понимал, что друг детства ищет покровительства, что только в случае его ареста прокуратурой по подозрению в даче взятки он сможет избежать полицейского участка, а точнее – контроля со стороны Ли Дакана. Цай Чэнгун надеялся, что старый друг протянет ему руку помощи, – вероятно, это было реальной целью его заявления на Оуян Цзин.